Берег птицелова

— Веревка?

— Обижаешь! Все в лучшем виде!

— Молодец!

— Всегда пожалуйста! — развёл руками Эрик. — Все равно не пойму — зачем тебе приспичило в таверну таскаться, время терять? Томаш же сказал: ругались бандюки, как южные. Мало тебе?

— Ив спит? — вместо ответа спросил Эмиль.

— Встала еду собрать. Очень удивилась. Мягко говоря...

— Надо было бы её взять. Но свободное место может понадобиться.

— Надеешься девицу отбить? А если она тоже из этих?

— В том то и дело. Рыбачка тоже из беглых.

По крайней мере, Тит так сказал.

— Ну, ничего себе. Точно надо отбить. И поглядеть. Южанки мне ещё не встречались.

Пока говорили, Эмиль щепетильно проверил, хорошо ли пригнана сбруя, сам застегнулся до носа, намотал шарф. В довершении сунулся в рюкзак и, оставшись довольным, вскочил на коня.

— Прыгай! — кивнул он Итте. — Да застегнись как следует. Помчим с ветерком.

Утро было промозглым, почти зимним. Бандитские лошади щедро насыпали следов на дорогу к Купеческой Гавани, замесили снег и опавшие листья в чавкающую под копытами грязь.

Гнали так быстро, как могли гнать по такой плохой дороге.

Сначала через сонную долину, мимо горбатых чёрных холмов, мимо полей, уснувших до весны, мимо одиноких хуторов.

Потом — березовой рощей к Хвойному лесу. Здесь вдоль обочины росли почтенные высокие березы с черными молниями лопнувшей коры на стволах. Ветви вытянулись за лето так низко, что нещадно хлестали лошадиные уши и капюшоны путников.

Но роща быстро миновала и снова пошли поля.

Свежее голубое небо уже горело тонкой полосой далеко над морем. Восход стирал потихоньку с горизонта звезды. Воздух насыщался студеной утренней свежестью.

Итта замерзла. Она прижалась щекой к спине Эмиля, вцепилась варежками в его карманы. Тулуп пах костром и пылью.

Не в первый раз Итта убеждалась, что мир, который вроде бы один на всех, на деле — для каждого свой.

Прошлой ночью она спросила судьбу: «Неужели юность закончилась? Неужели все?» Резала и ломала картину от бессилия.

Рыдала навзрыд. А потом смирилась, признала свою жадность, как факт. Сказала себе: «Твой парень — лучший в мире, и если он хочет начать новую жизнь и берет тебя с собой — не будь дурой, радуйся. Взрослей с чувством приятной грусти, найди себе дело, нарожай красивых детей, будь благодарна». Много разумного она сказала себе в ту ночь.