Берег птицелова

Тусклые желтые росчерки на востоке только намекали, что там дрыхнет ленивое солнце. Время шло медленно, братья паруса не поднимали, сидели, мерзли и наблюдали восход.

— А про девок-то Шанье хорошо приметил, — вдруг вспомнил Эрик. — Жаль, не воспользовались ни разу. А теперь уж поздно.

Эмиль промолчал, натянул поглубже капюшон, который тотчас снова сбил порыв ветра. Пришлось повернуться спиной к горизонту и держать капюшон рукой.

Лодку качало. Баркас набирал скорость.

Эрик сидел на корме, Эмиль на носу, ноги их длиной во всю палубу были вытянуты навстречу накрест друг к другу.

— А помнишь, была такая большеглазая? — размечтался вслух Эрик. — И в этой области... — он показал на свою грудь, — тоже немалая. Ты у них историю Древнего Мира вел. После войны, пока учителя нового подыскивали. Влюблена была в тебя, как кошка. Под окном ночами стояла. А ты тогда уже по Итте сох — ничего не замечал. В общем, страшная красота пропадала. Честное слово, всерьез думал, а не подкатить ли к ней, назваться тобой, да замутить разок.

— Серьезно? — Эмиль с иронией посмотрел на брата. — И что тебе помешало?

— Самолюбие, — честно ответил Эрик.

— То-то! — Эмиль ехидно фыркнул и перевел взгляд вдаль. — А представь, получилось бы? И была бы у тебя вместо Ив та большегрудая... ну, то есть большеглазая?

— Тьфу! — Эрик скривил лицо. — Нееее… Сдурел ты что ли?!

— Тогда не пойму, о чем ты? Ну, разве что, так, для порядку, всех бывших перед свадьбой вспомнить.

Эрик заметно погрустнел:

— Мастер ты, конечно, настроение поднять, Эм!

— Да ладно тебе, — заулыбался Эмиль.

— Ив всяко лучше любой из твоих школьных подружек. И уж тем более, лучше, чем эта Валена Браско.

— Точно! — Эрик хлопнул ладонью по банке. — Валена Браско! Надо же, ты помнишь ее имя. А я забыл.

— Я всех подружек твоих лучше тебя помню. Даже выдуманных. Гляди, солнце вылезло. Может, хоть отогреемся чуток.

Но согреться не удалось. Они уже достигли опасного места, и баркас отважно вступил в борьбу с течением.

Здесь море встречалось с подводной рекой, отчего вода дыбилась, пенилась и неслась сломя голову навстречу рыбакам. Ни за что бы ялику в одиночку не перейти бурные пороги. Потому и нужен был буксир. Ведь баркас — бывалый «парень» с устойчивым, крепким килем, он с морем быстрее договорится.

Лодку подкинуло и бросило с волны так, что братья крепко приложились задами о банку. Ледяные брызги окатили палубу, обожгли лица и руки.