Берег птицелова

— Я тебя больше, — он повернулся, посмотрел ей не в глаза, а сразу на губы. На темные волосы, прикрывающие щеку по нежной форме, на шею с тонким белым шрамом от гвардейского меча.

— Ты серьёзно вот это вот сейчас или просто прикалываешься все время? — осторожно спросила Итта.

— Конечно, прикалываюсь! — Эрик зажёг дурацкую улыбку и тут же погасил. — И серьёзно тоже. Будто не знаешь!

— Дурак ты, вот ну такой дурак! — Итта вздохнула и обняла его покрепче, уткнулась носом ему в плечо.

— Покажи мне умного, — Эрик снова свободно разлегся на матрасе, положил обе руки под голову.

— Проблема в том, что я вообще много чего хочу. Слишком много. И от этого мне страшно. Я бы с большим облегчением разрыдался сейчас на твоём плече, не поверишь. Но я мужчина. Красивый, шикарный парень, очень смелый и талантливый. Идиот. Скажи же!

— Да. Что есть, то есть.

— Особенно красивый и талантливый, — уточнил Эрик.

— Дело в другом. Я знаю, чем ты не похож на него...

— Ну, хоть это ты знаешь... — Эрик снова повернулся, наклонился так, что Итта услышала запах его дыхания и увидела все прожилки внутри хитрых, тёплых карих глаз.

Он коротко вздохнул, скупо поцеловал Итту в лоб:

— Спи, одаренная ты наша.

Затем резко встал, сгреб свою постель и ушел спать на кухню, унося с собой свою бурю.

Глава 14 Флакон с йодом

Птицелова разбудил бойкий спор в гостиной. Говорили двое: один из близнецов и девушка с незнакомым, нежным, как песня зяблика, голосом. Смысл спора ускользал, но тон у обоих был крайне взволнованный.

Вставать не хотелось, не хотелось возвращаться к делам. Томаш лежал, лениво прислушиваясь к голосам, рассматривал комнату. На крючке у двери висело вышитое, белое полотенце. Комод и стол явно покрывали морилкой и лаком — вышло богато. Печь тоже нравилась: каждый красный кирпич был отмечен причудливым черным вензелем двух видов. Если б Птицелов разбирался в музыке, он бы знал, что это скрипичные и басовые ключи.

Картины на стенах оказались очень разные. С одной на него строго смотрел король Кавен в парадной мантии (кто же вешает короля у кровати?), другая, более уютная, радовала яркими красными и зелеными яблоками.

Сумеречный свет, падающий из приоткрытых штор, гладил одеяло. За серым окном виднелись только черные ветки — очень много сплетающихся черных веток.

Вернулись давно забытые воспоминания об отчем доме, о запахе стиранной в травах, чуть влажной постели. О детстве. Вспомнилась мать, настойчиво будившая Томаша по утрам в школу.