Берег птицелова

Вспомнился приятный холод половиц, когда опускаешь на них горячие из-под одеяла ступни и бежишь к рукомойнику, быстро, спасаясь от зябкого утра. Мать только растопила печи, но пока тепло не пошло в дом, ты лезешь в рукава отцовской телогрейки и сидишь, нахохлившись, за столом на кухне, ждешь, когда мать вытащит из печурки горшок с дымящейся кашей. Тебе совсем не хочется в школу, а хочется обратно в кровать досматривать увлекательные сны. И позже, поев, собравшись, и слегка подсобив по хозяйству, притащив воды из колодца и задав курам пшена или ещё что по мелочи, ты уже весело скачешь с котомкой по главной улице Южных Чуч, надеясь встретить кого-нибудь из друзей.

На минуту мечта о птице показалась Птицелову жалкой. Мог бы, мог, дурак, стать гончаром, пекарем, да даже художником — кем угодно. Мог жить в своём доме и спать на мягкой перине и мог иметь добрую жену, вкусный ужин и мирный сон. Мог. Если бы не Таллиган, проклятущая картина. За минуту он представил свою другую жизнь и даже не одну.

Просто он очень замаялся за этот сезон. Устал. Ему надо было выбросить все из головы, вернуться на лодку и плыть в Гавань. А там, пешком или на бричке, если повезёт найти попутную, к матери. Отдохнёт, и по новой. Никогда ещё Томаш так не хотел домой.

Дверь в комнату отворилась, на пороге появилась невысокая хрупкая девушка с керосиновой лампой в руке.

Девушка очень понравилась Птицелову. Вот на удивление сразу, с первого взгляда. У неё было такое красивое, правильное лицо, какие рисуют принцессам в сказочных книгах. Белые вьющиеся волосы, пушистые, как облако в летний день, едва касались покатых плеч. Тонкую талию обхватывали завязки накрахмаленного передника. Не девушка — фея.

— Здравствуйте, — тем самым голосом юного зяблика поздоровалась она. — Вы проснулись? Очень кстати. Еда на столе. Эмиль хотел с вами поговорить.

— Здравствуйте! — Томаш залюбовался и растерялся. — Вы кто?

— Я — Ив, невеста Эрика. Мы еще с вами не знакомы.

Томаш не знал, что ответить. Его спас Эмиль. Грязный, взволнованный, с чудовищно взлохмаченной шевелюрой, хозяин дома сам вошёл в комнату, ласково оттеснив Ив в сторону. Белоснежная красавица доставала верзиле едва выше пояса.

— У вас какая лодка, Томаш? — без вступлений спросил Эмиль.

— Вельбот. — Птицелов сел на кровати.