Берег птицелова

— Четверых выдержит?

— Не знаю, не пробовал. По идее килограмм триста-триста пятьдесят возьмет.

— Звучит неплохо, — кивнул Эмиль. — У меня к вам дело, которое некоторым образом перекликается с вашим. Вчера я перебрал буквально все книги, но нужного рисунка, к сожалению, не нашёл. А сегодня такие обстоятельства, что нам срочно, очень срочно нужно в Купеческую Гавань. Там я мог бы оформить вам доступ в питомник перепелок.

— Было бы очень кстати. Так что за дело?

— Обычно мы путешествуем в Гавань по суше, но дорога пока не безопасна.

Придётся плыть. Если вы нас возьмете на борт, было бы просто отлично. Погода опять портится, а ваша лодка надёжнее. Да и не управиться мне с яликом одному...

Томаш задумался только на секунду.

— Согласен, ялик ваш — смех один. Если дело срочное, лучше плыть на моем вельботе. Я как раз держал путь в Гавань. По дороге заглянул к вам спросить про перо или про перепелок. Нужна зацепка. Сам понимаешь.

— Прекрасно понимаю! Попробую для вас кое-что разузнать.

Сам в Туон собирался, а тут эти бандиты. Тогда план такой: нам часа два бы вздремнуть и выдвигаемся. Оставлю вас на дежурстве, а то парнишка замаялся, надо его отпустить.

— Что за дежурство? Может, объяснишь, что случилось?

— Объясню. Приходите на кухню. Страсть, есть хочется. Мы же только вернулись, — и Эмиль вышел.

Птицелов покорно встал, пошёл через просторную гостиную сначала до ветру. Именно до ветру, потому что к вечеру поднялся холодный, морозный бриз, тыкался в спину порывами, колол уши.

Во дворе топилась баня. Дым из трубы сбивался ветром, стелился по черепичной крыше, разносил по всей округе упоительный запах березовых дров.

Томаш с удовольствием умылся из дождевой бочки и вернулся в дом.

На просторной кухне горело по меньшей мере три керосиновые лампы. За большим, накрытым голубой скатертью, столом, рядом с Эмилем и беленькой феей, сидела украденная бандитами горбатая рыбачка. Сидела, склонившись над тарелкой, и ела суп.

От неожиданности Птицелов споткнулся о порог, а затем выругался вместо приветствия.

Широкополая шляпа лежала рядом с рыбачкой, словно тоже была приглашена к столу. Светлые волосы женщины падали грязными прядями на хищное лицо.

Она замерла с ложкой в руке, зыркнула на Птицелова, резко повела сгорбленными плечами, ухмыльнулась и продолжила есть. В ярком свете Томаш увидел, что девушка молода, может, немногим больше двадцати.