Берег птицелова

Свежие, незнакомые следы!

Птицелов крался за ними, как хищник, а перед зарослями опустился на колени и пополз среди плотно сплетающихся сосновых веток. Хвоя колола лицо и непокрытую голову, ветки царапали руки. Птицелов выбрался на свободный склон, и тут следы резко оборвались. Остался только отпечаток крыла на белом песке. Спугнул! Вот же зараза!

Ловушка среди валежника, расставленная на крупную птицу, тоже не порадовала — завалилась и порвалась. Не иначе опять влезли бестолковые альбатросы.

Птицелов поправил остов, связал болтающиеся веревки морским узлом и печально направился в обратный путь по острову, на самую высокую скалу — к пещере, где обитал.

Взобравшись на вершину, он нащупал канат, спрятанный в старой норе, размотал и скользнул по нему вниз на несколько метров, прямо на большой плоский камень.

День выдался солнечный, горизонт был идеально чист, море почти спокойно. Камень нагрелся так, что можно было даже прилечь отдохнуть.

Отсюда Птицелов видел больше, чем кто-либо в королевстве и тайно этому радовался. Порой он замечал новых гостей, летящих из-за моря прямо в его гостеприимные сети. А порой гостей, приплывающих по воде. Последние его раздражали. Осенью поперек протоки часто стояли рыбацкие лодки, тралили сетями дно, устраивали птицам переполох с дракой и пиршеством.

И вот опять...

Маленькая парусная лодка вошла в устье протоки, уверенно двигаясь навстречу течению.

Парус сбили, ялик замедлил ход, а затем замер посереди протоки там, где с утра кружили и дрались за рыбу чайки.

Птицелов обреченно наблюдал, как из покачивающейся на волнах белой лодки скользят в воду зеленые сети с ярко-желтыми поплавками. Сети были крохотные, любительские. Можно было и не тащиться в такую даль с подобным добром.

Справившись с делом, лодка тронулась, на тихом ходу прошла мель и направилась прямо под его, Птицелова, скалу.

Двое рыбаков не спеша работали веслами. Слышалось, как незваные гости препираются о чем-то между собой. У берега они убрали весла, раскатали сапоги и, прыгнув в воду, лихо потащили ялик на сушу.

«Хуже не придумаешь, — отчаялся Птицелов. — Сети — это до утра.»

Птицелов умел читать знаки, и не только те, что оставляли на песке птицы.