Берег птицелова

Он всю жизнь провел на природе, а потому знал, что алый закат — к дождю, а пчелиные пляски — к солнечной погоде, что руны времени на стволах деревьев рассказывают истории интереснее некоторых книг. Он также знал, что знаки являются сами, и бессмысленно охотиться на них, как на птиц.

Однако знак, явившийся поутру под парусом, Птицелов прочитать не успел. Даже не успел разозлиться, как следует.

Рука по привычке скользнула в нагрудный карман куртки. И сердце сжалось от ужаса. Птицелов вскочил, скинул куртку, вывернул все карманы и огляделся вокруг.

Ничего.

Тогда он влез обратно на скалу, но и там не обнаружив пропажи, ринулся в обратный путь к валежнику. Каждый куст, каждый камень, каждая сухая палка были обысканы вдоль и поперёк. Перо точно сквозь землю провалилось! Отчаянно пытаясь вызволить из памяти заклинание поиска утерянной вещи, Птицелов тараторил себе под нос:

«Найдется! Найдется! Никуда оно не денется! Просто ищи!»

Он облазил сосняк, где полз по следам на коленях. Вполне могло выпасть там.

Но нет. Среди валежника, где ставил ловушку — тоже. У быстрого ручья, куда прилетали пить перелетные птицы, и, где останавливался напиться сам Птицелов, встречались самые разные перья. Только не оно. Если перо упало в ручей — все. Течение унесло его, и конец. Эту мысль Птицелов быстро отогнал, чтоб не отвлекла, и упрямо двинулся обратно — начать поиски заново.

На скале уже вовсю пахло чужим костром. Неубранный канат сиротливо болтался на ветру. Птицелов перегнулся за край уступа, чтобы украдкой собрать его, не привлекая внимания незваных гостей.

Он оперся на крайний камень, но тот неожиданно выбился из-под руки. Птицелов потерял опору, и, не удержавшись, соскользнул с уступа и рухнул вниз, на свою смотровую площадку.

Боль пронзила всю спину, выстрелила в затылок, отчего пришлось на секунду непроизвольно зажмуриться. Когда Птицелов открыл глаза, то обнаружил прямо перед носом острие ножа.

Над упавшим в резком движении склонился молодой мужчина. Вытянутое лицо с запавшими скулами выражало крайнюю степень удивления.

— Отличный клинок, — все еще морщась от боли, Птицелов осторожно отодвинул ладонью наставленное на него оружие. — Королевский.

— Кто вы? — парень сообразил убрать клинок в ножны и помог подняться этому лысому, коренастому мужчине, что свалился буквально с неба.

— Вообще-то, — ответил Птицелов, сконфуженно отряхиваясь, — учтивее вам представиться первому. Это вы явились на мой остров, да ещё и влезли на мою смотровую площадку.