Сказка о девушке Емеле и волшебном щуке

Посему дождалась Миля ночи и опять щучьи чары призвала.

Кроить да шить быстрее, чем ткать, а с силой магической и вовсе дело плёвое. Миля и опомниться не успела, как разрезалось полотно на части и само в рубаху собралось. Все детали пригнаны, шовчики ровные, любо-дорого посмотреть.

Утром Жиронежка не пошла сама Милину рубашку смотреть — холопок своих прислала. Холопки поглядели, пощупали, губы поджали: хороша рубаха, не придерёшься.

Вот и третья ночь настала. Повелела Миля рубахе украситься вышивкой, богатой да праздничной, как у лучших мастериц.

Взметнулась пряжа разноцветная, замелькали иглы проворные. Вышла лепота — хоть в музей сдавай: райский сад, звери, птицы чудесные. Да искусно так вышиты! Крестики меленькие, ровненькие, с изнанки всё чисто, ни узелка лишнего, ни ниточки.

Разложила Миля рубаху на лавке. А как рассвет занялся, побежала к пруду щучьей силы просить. Три дня Ярилку не видела, соскучилась. Без него в царском тереме и поговорить не с кем.

Перекинулась Миля со щуком парой слов, тихонько, чтобы не подслушал никто, силу волшебную ещё на три дня получила — и назад.

А там — мамочки! — рубашка на мелкие кусочки изрезана...

Миля чуть не расплакалась от обиды. Дверь она, уходя, на ключ замкнула. Да верно, ключ тот не единственный.

И пусть! Пряжи льняной вдоволь, и белой для тканья, и цветной для вышивки, не додумались вредители её испортить. Третьи петухи ещё не пропели. Посмотрим, кто кого!

Заперла Миля дверь на щеколду, окна занавесила.

— По щучьему веленью, по моему хотенью, пусть сошьётся новая рубашка, да такая, чтоб у царевича от восторга дух захватило, чтоб он эту рубашку надел и не захотел снимать!

В тот же миг всё вокруг в движение пришло, закрутилось, завертелось, замелькало да в сплошное мельтешение слилось, аж в глазах зарябило. А петухи уже поют, и голоса в коридоре слышны, и шаги всё ближе, вот и в дверь стучат... Отвернулась Миля от круговерти, отдёрнула щеколду.

Первым вошёл царевич, за ним Гостята с Воибудой и ещё народ разный. Вон и Жиронежка с мамками, а лица у всех такие, будто они привидение увидали. Оглянулась Миля: ничего не крутится, не мельтешит, лежит на скамье рубашка. Полотно такой белизны, что прямо светится, вышивкой обильно украшено; петухи, да цветы, да жар-птицы — как живые!

Взял царевич рубашку, к груди прижал и зажмурился от удовольствия.