Сказка о девушке Емеле и волшебном щуке

***

С первым рассветным лучом поспешила она к дверям входным. И сразу наткнулась на сторожа.

— Ты куда, сударушка?

— Прогуляться хочу. Засиделась в четырёх стенах.

— Прости, сударушка, не могу тебя пустить, не велено. Разбойник где-то рядом, как бы беды не вышло. Очень боярин за невест царских тревожится.

— Воибуда, что ли?

— Он самый.

Воротилась Миля в свой покой. И на что надеялась? Надо было ночью ухват оседлать да в трубу вылететь, покуда сила была.

Может, и теперь не поздно?

— По щучьему веленью, по моему хотенью, неси меня к пруду царскому!

И ничего не случилось.

Сколько раз произнесла Миля заветные слова — пять ли, десять ли? Всё без толку.

Села на лавку, голову повесила. Такая прорва усилий, и всё зря. Не видать ей дуба мудрости, не найти дорогу домой, будет нынче Жиронежка победу праздновать, караваем свадебным похваляться, станет она царевишной, и на брачное ложе с царевичем взойдёт.

— Нет уж, дудки!

Распахнула Миля двери. Где яйца, где молоко? Пусть несут!

Мука, сахар, масло льняное, дрожжи на кухоньке её личной и так были. А продукты скоропортящиеся из царских погребов доставлять полагалось перед самой готовкой.

Доставили? И — до свиданья! Миля вам не боярышня-белоручка, а богатырь-девица — сама управится, безо всяких чудес и колдовства, и привередничать, как в былые времена, не станет.

Но всё равно досадно: приспичило же Ярилке в пруд переселиться! Сидел бы себе в кадушке, не знала бы Миля горюшка...

Скинула она платье нарядное, засучила рукава. А ну-ка! Печь затопить, молоко подогреть, добавить дрожжей и мёда, просеять муку — и пусть постоит. Теперь яйца, желтки с мёдом — смешать, но не взбалтывать. А белки мы как раз взобьём... И про орехи да пряности не забудем!

В общем, пошло дело.

Взмокла Миля у печи, спину натрудила. Только успела прибраться и себя чуток в порядок привести, как явился отрок с приказом нести каравай в общую трапезную.

Застелила Миля поднос полотенцем расшитым, водрузила на него творение своё. Ах, какой красавец каравай! Пышный, румяный, с завитушками, да звёздами, да колосьями, да виноградными гроздьями.

А как вошла Миля в трапезную, так сердце у неё и упало.