Сказка о девушке Емеле и волшебном щуке

— Коли хочется тебе восвояси, изволь подать мне этого скомороха чешуйчатого тушёным в сметанке, да с укропчиком, да с перчиком. А что! Меня, может, на простую пищу потянуло...

— Ладно-ладно, Акусилай свет Котофеевич. Ну, погорячился я, прощения прошу, — тон у Ярилки и впрямь виноватый сделался, Миля своим ушам не поверила. — Ты, главное, в книгу загляни, а наши с тобой разногласия мы после уладим.

Фыркнул кот презрительно:

— Ты, жабродых, помалкивай, у тебя права голоса теперь нетути.

Я к подружке твоей обращаюсь. Давай, девка, желай, что велено!

Миля не выдержала:

— По щучьему веленью, по моему хотенью, а подать сюда веник! Вот я тебя сейчас, мурло! Не хочешь икры? Не надо! Будешь голодным сидеть, пока не поумнеешь. Или иди мышей лови! У нас дома Маркиз был, такой же привереда. Поголодал три дня, сразу вискас полюбил!

Кот от Милиного веника на сук повыше перебрался, клыки оскалил:

— Всё, красавица, попала ты, так попала! Застрянешь в нашем мире до скончания времён.

В книгу я для тебя заглядывать не стану, хоть всех щук мира мне на блюде с каймой поднести... Ой, больно!

Это царевичев бурундучок! Не пошёл с хозяином купаться, схоронился под дубом, а теперь на ветку вскарабкался и цап кота зубками за хвост.

Стряхнул кот кусаку, в дупло юркнул. Бурундучок — следом. И что там между ними было, неизвестно, потому что время у Мили и Ярилки вышло.

11.

Пока они с котом препирались, набежали с кухни повара да кухарки.

Видели они, как чаша с икрой по воздуху улетает, и ловить кинулись. Это им ещё со стражей у ворот в запретный двор объясняться пришлось, а то бы раньше нагрянули.

И бояре во главе с Воибудой не заставили себя ждать. И невесты под водительством Жиронежки заявились.

Хотела Миля бочонок со щуком к пруду услать, да повыскочили отовсюду гридины в синих кафтанах и при оружии. Видно, с самого начала по кустам да схронам в засаде сидели, момента дожидались.

Подсекли кадушку на бегу, сеть рыбацкую накинули, сами вшестером навалились — бочке не вырваться, Ярилке не выпрыгнуть. Ещё трое на Милю секиры наставили. Только шевельнись, вмиг посекут.

Улыбнулся Воибуда, бороду огладил:

— Что застыла, богатырь-девица? Неужто молодцев моих испугалась? Их же трое всего, а не сорок, тебе на одну руку положить, другой прихлопнуть. Так давай, не чинись. Яви нам силу да удаль.