Сказка о девушке Емеле и волшебном щуке

Дело-то проще простого. Ты назад вернуться пробовала? — спросил он Милю.

— Пробовала.

— Каким манером?

— Да всяким. Миллионом разных способов.

— А задом наперёд?

— Зачем это? — опешила Миля.

— Как зачем? Вошла ты в наш мир передом, а выйти должна наоборот. Только и всего.

— А я с ней пройти смогу? — забеспокоился Яромир.

— Только ты должен передом идти, потому как она выходит, а ты входишь.

Царевич прищурился:

— Ой, смотри, Куська. Если врёшь…

И пальцем погрозил.

14.

Наутро достали из сокровищницы ковёр-самолёт.

Ничего, между прочим, особенного. В пору, когда Милин папа молод был, такие на стены вешали. Да потёрт к тому же и молью травлен.

Царя Василия к этому времени в опочивальню перенесли, бурундучок у него на груди устроился, а бояре шли к ним вереницей поклоны бить да каяться. Гостята рядом стоял и с бурундучьего на человеческий переводил. Он Василисе роднёй приходился и язык зверей понимал.

Гостяту царевич вместо себя за державой приглядывать и оставил, а сам с Милей на ковёр-самолёт взошёл.

Одежду ему подобрали такую, чтоб в нашем мире не слишком внимание привлекала — полусапожки простенькие, штаны холщовые, рубаху без шитья да кафтан короткий.

— Мы с матушкой картины других миров в блюдце волшебном много раз наблюдали, — объяснил царевич. — Мне у вас больше всего автомобили нравятся, большие и чёрные, с оскалом блистающим. Вот бы прокатиться!

— Прокатишься, — пообещала Миля.

А сидели они совсем рядышком, в обнимку, чтоб теплее было, и поминутно целовались, и поцелуи эти были пьянее питья медового, и говорить ни о чём не хотелось, а хотелось лететь и лететь вперёд.

Только раз Миля спросила:

— Помнишь, когда я тебя первый раз увидела… то есть не тебя, а щуку в твоём обличье? Ты мне ещё из бочки сказал: "В глаза ему посмотри".

Улыбнулся Яромир:

— Помню, конечно.

— Я тогда почувствовала… то, что сейчас чувствую. А потом, когда мы в тереме царском встретились — нет. Будто другой человек передо мной. То есть не человек, а щука… Но вид-то у неё человеческий был.

И так до момента, когда ты в своё тело вернулся и голос обрёл. Нет, я понимаю, что ты был не ты. Но ведь и при первой нашей встрече тоже. Чем же она, встреча эта, отличалась?

— Тем, что я рядом был, совсем близко, — прошептал ей Яромир в самое ухо, щекоча кожу дыханием жарким. — Представил себе, что гляжу на тебя своими глазами, а не щучьими. И хотел, чтобы ты не щуку — меня в глазах тех увидела…

И стало им опять не до разговоров.