Сны о красном мире

И понимая, что сбежать из дворца, полного охранников, придворных и слуг, невозможно без посторонней помощи, а рассчитывать было не на кого («Да и куда, собственно, бежать?»), Милена опустилась на низкую скамейку возле зеркала и с покорностью, которая вдруг неизвестно почему взволновала дан Глиссу, стала ожидать приговора, полностью смирившись со своей участью. Большего она сделать не могла.

— Она очень мила, не правда ли? — заметил лорд, глядя на девушку.

— Я полностью с вами согласен, мой лорд, — ответил Кодвилл с едва заметной улыбкой: он, как, впрочем, и самый последний бедняк в Роккиате, да и во всем Леантаре, хорошо знал, что лорд — большой любитель женщин.

— Позвольте мне поделиться одним несколько необычным предположением. 

— Говори.

— Я прекрасно понимаю, что такой редкий знаток женской красоты, как вы, мой лорд, не может ошибаться, однако, смею заметить, что эта девушка все же несколько отличается от женщин сойлийцев.

— Чем же?

— Оттенком кожи, мой лорд. Собственно, поэтому я и привез ее сюда.

— Кодвил, неужели ты еще и шпионов допрашиваешь? Разве это входит в твои обязанности?

— Допросы? О, нет, мой лорд, но мой племянник Рален, секретарь Суда, по моей просьбе, сообщает мне о любопытных случаях. 

— Хм!.. Оттенок кожи… Это ничего не значит, Кодвилл! Стоит ее хорошенько отмыть и сразу станет ясно, что она — из Сойла, а у меня в руке, — дан Глисса подбросил на ладони вестал, — неопровержимое тому доказательство. Но вот шпионка ли?

Советник склонил голову, словно извиняясь, что посмел сомневаться в словах своего лорда.

Кодвилл считал, что разумнее было бы допросить пленницу с помощью мыслесферы. Даже не зная языка, девушка могла рассказать о себе, не прилагая больших усилий. И, самое главное, не смогла бы соврать. 

По странному стечению обстоятельств Кодвил оказался свидетелем того, как дан Крейст с дан Гилером привезли девушку в Триглавец[4]. Выслушав объяснения данов, Советник лично приказал не допрашивать ее, просто запереть и не трогать, пока он сам за ней не придет.

Благородным данам было велено до поры забыть о пленнице, а сомнения дежурного Дознавателя были пресечены после того, как Кодвил шепнул тому на ухо три волшебных слова «по велению лорда-протектора». Сам же лорд-протектор либо не подумал о том, что не мешало бы выяснить о девушке хоть что-нибудь, либо сознательно не стал это делать. Похоже, тайна делает пленницу особенно привлекательной в глазах дан Глиссы, уже оценившего ее необычную внешность.