Кошка Белого Графа

Может, это то, что надо? Или напишем Вере, пусть спросит этого своего...

Я подняла голову, пытаясь заглянуть Майре в глаза, и она замолчала.

— Ну да, Керст далеко. Пока туда, пока обратно…

Морозный воздух бодрил, сугробы искрились на солнце. Утоптанная дорожка, бегущая от заднего крыльца, казалась такой чистой, такой манящей.

Знаю, мама желает мне добра — как его понимает. Но зачем спешить? Зачем вот так тишком, подло? Почему она хотя бы не зашла ко мне? Боялась, что после этого духу не хватит?

Майра стояла в дверях, кутаясь в тёмную шаль, и выжидательно глядела на меня.

Выбор, говоришь?..

В три прыжка я взвилась на забор и перескочила на крышу соседского сарая.

— Ночка! — летел мне вслед звенящий голос сестры. — Куда ты, дурочка? Уши отморозишь!

Даже перед статуей Дакха-правдовидца я не смогу сказать, что она нарочно дала мне улизнуть.

Выпустила по нужде, и только. По большой нужде. По делу жизни и смерти.

Глава 3, в которой я достучалась до небес

Рауд сбежал на мощёную площадку перед главным входом Даниш-хуза.

На каменной поверхности не было ни снега, ни наледи, словно по ней с мётлами и щётками прошёлся отряд усердных дворников. Но дальше их рвение иссякло: в начале дорожек, исчезающих в глубине сада, уже виднелись снежные разводы.

Через десяток шагов разводы сменились наносами, которые росли, пока не сомкнулись в сплошное белое поле с протоптанными кое-где тропинками. В фонтане тоже лежал сугроб.

«Уеду, и совсем заметёт», — подумал Рауд. Но досада исчезла, не успев лечь камнем на сердце.

Уж больно хорош был день. Небо синело густой морозной синевой, сад искрился под солнцем. Казалось, каждая снежинка хвастает перед другими блеском ажурного платьица.

Из аллеи показался старый Фролли. Голые липы зябли в обносках последнего снегопада, и такой же сиротской, куцей была беличья шубейка управляющего, вытертая на боках и рукавах. Фролли беззвучно шевелил губами, то и дело замирая на месте, будто в раздумье.

Увидел Рауда и заспешил.

— Ох, господин! — казалось, ноги в развалистых овечьих сапожках не поспевают за хозяином.

— Что же вы нараспашку? Замёрзнете!

— Не замёрзну, — Рауд криво усмехнулся.

Забавно. Кроме лёгкого полушубка из нерпы, который он накинул, выходя на прогулку, и парадной волчьей дохи, зимней одежды у него не было. Даже шапки — ни одной.

— А ты что опять в рванье, как бродяга?

— Зря вы так, господин, — обиделся Фролли, поглаживая облезлую полу. — Хорошая шуба, удобная. А та, новая, больно велика, не повернуться в ней.