Кошка Белого Графа

И дышать тяжко…

Рауд помнил Фролли Фокеля седым, морщинистым, но с цепким умом, в котором умещались все хозяйственные цифры. «Не человек, а гроссбух», — любил шутить отец.

— Вы бы пожили ещё, господин, — ворчал старик, болезненно щуря глаза и шмыгая носом. — А то наезжаете, как в гости. Опять же, завтра снег, сами говорили.

— Снега я не боюсь.

— Не боитесь… Понятно, что не боитесь. А всё равно — куда спешить? Кто вас там ждёт?

— Ты знаешь кто, — проронил Рауд.

— Ох! Конечно… Тогда — конечно.

Старик закивал так истово, что шапка-треух съехала ему на лоб, и голова, видно, закружилась — бедняга чуть не упал.

— Раз зовёт, надо ехать, — бормотал Фролли. — Понял, что не прав был, нужны вы ему, без вас никак. Теперь всё образуется, всё будет, как раньше. Глядишь, и госпожа вернётся, и молодой господин…

Рауд промолчал.

Он бы с радостью остался в Даниш-хузе ещё на неделю. Но выезжать следовало завтра — иначе он не успеет перехватить принцессу в Лейре.

— Папа!

Вильда, статная, красивая ещё женщина, подошла скорым шагом и сунула Фролли трость.

— Простите, господин, — она коротко поклонилась Рауду. — Папа, идём.

Муж и старшие дети Вильды служили при усадьбе, сама она числилась в доме кастеляншей, но давно управляла всем поместьем вместо отца, и Рауд платил ей, как должно. Даниш-хуз невелик, удалён от столицы, дела здесь решались по-семейному.

Фролли не дал себя увести.

— На перекладных поедете, господин? — Старый управляющий искренне верил, что до сих пор распоряжается в Даниш-хузе.

— Не нужно. Поеду по зимнику, на своих. Иначе придётся расчищать дорогу всем подряд.

Рауд поморщился, давая понять, что разговор ему неприятен.

Но старик не отставал:

— Так, может, мамок запрячь?

— Зачем? У меня один сундук.

— Негоже это, — Фролли сокрушённо вздохнул. — Отец ваш, бывало, по зимнему времени одних шуб с собой возил не меньше дюжины. Не от холода, само собой... для поддержания реноме!

Рауд взглянул на Вильду, и та твёрдо взяла отца под руку.

— Папа, ты не поможешь мне со счетами? Не могу разобраться...

Рауд отвернулся и зашагал по главной аллее. Перед ним вилась лёгкая позёмка, разметая с дорожки заносы. Потом дорожка кончилась, и снег, сминаясь, утаптываясь сам собой, вкусно захрустел под подошвами. Студёный воздух был сладок, как ключевая вода.

Деревья подступили со всех сторон, и сад сделался похож на лес. Рауд улыбнулся двум нахохленным снегирям на ветке.