Кошка Белого Графа

Кухонная девчонка, посланная выплеснуть помои, не осталась равнодушна к моему мурлыканью. Даже впустила в тепло.

Она и сама была как бездомный котёнок. Одежонка вся штопаная, на грязных тощих ногах деревянные башмаки.

Интересно, штопала сама? Стежочки мелкие, ровные.

Девочка принесла похлёбки, и я принялась за еду, стараясь не думать, что раскисшее месиво наверняка слито из чужих мисок.

— Подожди, — шепнула девочка. — Сейчас за косточкой сбегаю…

— Я т-те дам косточку! — прогрохотало над головой. Грубо, сипло, да с бранными перекатами.

Мимо по коридорам всё время кто-то топал, скрипел половицами, и сперва я не придала значения тяжёлым мужским шагам. Но услышала их, уловила вонь перегара и кислого пота, вовремя поняла, что всё это приближается, и сумела увернуться от кованого сапога — только миска загрохотала, разметав по полу остатки похлёбки.

А мою спасительницу застали врасплох. Косматый бугай с налитой кровью рожей влепил ей такую затрещину, что девочка упала, а он шагнул ближе, собираясь поддать ногой.

Не знаю, как бы я поступила в человеческом теле — этот вопрос пришёл мне в голову уже после. А в тот миг было не до вопросов. В ушах зазвенело от ярости. Я прыгнула краснорожему на брюхо, проехалась когтями по рубахе навыпуск и повисла на том самом месте, которым особо дорожат мужчины, — ни секунды не думая о приличиях! Да ещё задними лапами от души прошлась по толстым ляжкам.

Бьёшь маленьких?

Вот тебе от маленькой кошки, негодяй! Получи!

Бугай заревел, как раненый медведь — такими словами, каких я и от извозчиков не слышала.

Было самое время рвать когти. Но проклятые застряли в грубой шерстяной ткани.

Бугай махнул ручищей — у меня звёзды из глаз посыпались. Я поняла, что лечу кувырком и сейчас шмякнусь о стену!

В последний момент успела собраться в воздухе. Лапы отбила, приземляясь, но в остальном обошлось.

Медвежий рёв прервался женским скандальным визгом. На шум явилась тётка в зелёной клетчатой юбке и кирпичного цвета кофте с оборками, туго натянутой на животе. Как можно такое носить? Ведь не бедная, видно!

Пока бугай объяснял, что «эта падаль переводит харч на эту падаль», девочка поднялась на ноги и, отерев разбитые губы, отворила мне дверь:

— Беги!

— Вилька, куда!.

Я юркнула за угол, услышав напоследок:

— Я тебя по доброте своей приютила, чай, не чужая кровь, а ты, дрянь такая…

Тихо, вдоль стеночки, я пробралась обратно на главный двор. Там как раз высаживалась из санной кареты компания богатых ездоков.