Ловушка для лжепринцессы

Да что происходит-то?

Когда из портала вышли три десятка незнакомых странных воинов, удивление перешло в шок.

— Приветствую короля Гленнвайса Сеолта Банрийя, — с сильным акцентом пророкотал предводитель прибывших.

Это потому, что он учил язык сам, а не с помощью заклинаний?

В этот момент я поняла, что именно смущало во внешности пришельцев — их волосы. Не рыжие и не каштановые, а… какие-то бордовые? Оттенок волос варьировался от тёмно-багряного до практически красного. И глаза. Вишнёвые, совершенно невообразимые.

И при этом очень светлая, почти белая кожа, как у опереточных вампиров.

Показалось, будто внезапно рассвет передумал случаться, и снова потемнело. Догадка вспыхнула яркой молнией и выбила воздух из груди.

Вилерианцы!

Но что они тут делают?

— Приветствую Первого среди равных, — проговорил король, и я вдруг с ужасом узнала язык, на котором он говорил. Язык, что мы с девочками изучали на курсах. — Мы готовы к заключению мирного договора.

— Тогда не станем задерживать друг друга, — откликнулся главарь банды вилерианцев.

— Все условия уже согласованы вчера, и мы гарантируем их исполнение с нашей стороны. Как только Гленнвайс предоставит обещанное.

— Хорошо, — кивнул Сеолт.

Ему явно претило вести переговоры с варварами, но он старался сдерживать недовольство и неприязнь.

В абсолютной тишине главарь вилерианцев и король поставили подписи на нескольких свитках. Замершие в тревоге девушки вдруг начали всхлипывать.

Я оглянулась и нашла глазами Куманту. Она шокированно замерла, не отрывая полного ужаса взгляда от массивных фигур чужаков. Сложением с вилерианцами мог посоперничать разве что канцлер — они были куда крупнее и выше местных мужчин. По лицу Куманты полились крупные слёзы, которые она не стала утирать. В неё вцепилась Тальмита, а остальные девушки озирались в поисках пути к бегству или выхода из западни.

Но какой выход между скалами и рекой? Стража и вилерианцы стояли по обе стороны, как Сцилла и Харибда, и неизвестно, кто из них покарал бы за попытку побега более жестоко.

До меня внезапно дошло, что девушки — это та самая дань, которую платят вилерианцам при заключении договора, только живая. И что их приняли в кланы не случайно — отдадут как благородных. Вместо законных и любимых дочерей. Несмотря на раннее утро, стало вдруг настолько душно, что я мгновенно вспотела, а голова противно закружилась.