Ловушка для лжепринцессы

И Сеолт притащил меня, чтобы я понаблюдала, как моих едва обретённых приятельниц отдадут в жуткое рабство? Сволочь! Лихорадочно огляделась в поисках выхода, но откуда ему взяться? Что я могла противопоставить десяткам тренированных стражников? Потерянно посмотрела на канцлера, но он лишь отвёл взгляд.

С подписями уже было покончено, и мужчины схлестнулись взглядами. Ненавидящий голубой и равнодушный бордовый.

Бордовый победил.

Над рекой занимался восход, освещая небольшой величественный замок на другой стороне реки.

— Как и договорились, я передаю Первому среди равных в жёны свою дочь, Лалиссу Гленнвайсскую, — торжественно провозгласил король и широким жестом указал на меня, а затем пафосно добавил: — Гленнвайс не забудет подвига тех, кто положил свою жизнь на алтарь его благополучия.

Его слова ужалили разрядом сотен молний.

ЧТО?!

Замерев от шока, я смотрела на профиль короля. Теперь вся схема внезапно стала кристально ясна. Я едва не рассмеялась больным, сумасшедшим смехом. Мы все здесь — подставные дочери знатных родов.

Мы все — цена, которую с лёгкостью заплатит Гленнвайс за мир с неумолимым врагом. Капризной принцессе никогда не нужен был отдых! Ей нужен был двойник, которого не жалко отдать в рабство жестоким вилерианцам! А канцлер узнал об этом вчера и благоразумно решил проверить, не подойду ли я для его целей. Окно возможностей, о котором он говорил, — это короткое время, чтобы успеть убить короля и жениться на мне до заключения мира с вилерианцами. До того, как меня отдадут этим зверям. Но я не смогла сесть на трон, а значит, канцлер оставил в силе изначальный план короля. Господи, да мне даже подали торжественный ужин и фактически приказали выбрать любовника, чтобы развлеклась напоследок.

Никто и не планировал обучать и держать меня тут целый год! Да поэтому меня и не подготовили толком! А канцлеру не сказали, чтобы заодно проверить его лояльность. Мало им было использовать меня только один раз.

Какая невероятно изящная, красивая схема, я бы по достоинству её оценила, если бы не служила в ней разменной монетой.

В груди стучало бешено бьющееся сердце.

И выхода нет. Никакого выхода нет!

Я с ужасом посмотрела на вилерианца, которому меня отдавали, как собственность.

Угрюмый, бледный, с глазами цвета венозной крови, Y-образным шрамом на правой щеке и бычьей шеей.

Не человек.

Монстр.

Если бы я умела падать в обморок, сейчас было бы самое время, но сознание работало чётко.