Легенды Пятиречья

Десятки крепких, привыкших к тяжелому труду рук, все-таки подняли ее, и стройное тело поплыло в самую гущу толпы.

Тирра развернул свой отряд и сделал знак полуэльвам. Толпа двинулась за ним, унося свою госпожу. Потом ее все-таки взгромоздили на коня, и она, обернувшись и отыскав глазами Амаддариэла, крикнула:

- Можно я приеду в гости?

Амаддариэл что-то ответил, и Тавриэл громко повторил:

- Приезжайте в любое время!

И она исчезла среди своих новоприобретенных подданных. Толпа полуэльвов постепенно удалялась, и вскоре они уже были только темными пятнами, едва заметно мелькающими в соседнем леске.

Амаддариэл сидел на земле, поддерживаемый Тавриэлом, и смотрел им вслед.

- Нам пора, господин. Мы слишком близко от крепости урлангов, а они наверняка уже выбрались из домов и спешат за нами, - сказал Сайлус.

- Да, конечно. Но все-таки, как странно…

- Что странно, господин?

- Сказала – сделала. Сказала, что спасет Тамиладу – спасла. Сказала, что уйдет от урлангов – ушла. Сказала, что отстоит свободу своего народа – и отстояла.

Вот теперь она напросилась в гости, и будь я не носферату, если она просто приедет попить чаю.

- Ну, что ж. Запасемся вареньем и булочками.

Глава 12

Было начало сентября. Ветер гонял сухие листья по каменным мостовым Тэллы. Двое мальчишек соорудили лодочку и запускали ее в недостроенном водоводе: разрушенную трубу, по которой раньше вода из горячих источников устремлялась к городу, недавно восстановили, и сегодня по желобу впервые пустили первые грязные струи.

Лодочка быстро мчалась в бурном потоке, и мальчишки с визгом бежали за ней, пока она не скрылась в трубе. Ой, влетит им, когда ее достанут! Мальчишек в городе было мало, и почти все они помогали старшим. Только эти двое по молодости лет были освобождены от работы, да еще трое малышей, оставшихся под присмотром Винсента. Был и один грудничок, но Тирра увез его в Тола-Вилсу, потому что здесь его было нечем кормить.

В каменном проеме окна не было занавесок. Пока что здесь отсутствовали и стекла, лишь навешаны были на скорую руку грубо сколоченные ставни.

Зато это была едва ли не единственная комната в городе с действующим камином и настоящей большой кроватью. Вместо матраса на ней лежал соломенный тюфяк, а вместо одеяла – старая медвежья шкура, но хозяйка не жаловалась.

Она сидела на подоконнике, свесив наружу босые ноги, и жевала сухарик. Провизии в городе по-прежнему не было: Тирра отъехал неделю назад, и вот-вот должен был вернуться.