Легенды Пятиречья

Судя по количеству обуви, он мог еще лет двадцать пребывать в состоянии «черного дня». Несколько более новых пар стояли на трех ступеньках крыльца перед дверью в сам дом. Вот здесь ключ по всем канонам жанра лежал под ковриком. Отворив дверь, Томи деловито расшнуровала сапоги, оставила их на крыльце и вошла, с любопытством оглядываясь.

Сразу за дверью располагалась кухня. За деревянной перегородкой слева пряталась невысокая дубовая тумба, поверхность которой была вся покрыта многочисленными следами от ножа.

В углу громоздились чугунки и кастрюли, плошки и сковородки. Отдельно, царем, высился ухват на резной деревянной ручке. На длинной полке рядочком расположилась разнообразная стеклянная посуда, которой хозяин явно очень дорожил.

Справа от двери обнаружились крючки для одежды, куда Томи сразу повесила свой дорожный плащ. Тут же в полу располагалась крышка погреба с большим железным кольцом, а чуть подальше, у окна справа стоял стол с парой стульев. В центре дома была большая белая печь.

- Разведи-ка огонек, - кивнула она Марку, как раз входящему следом за хозяйкой.

- А тут хорошо, - заметил Тирра, тоже заглядывая внутрь. – Светло, чистенько. Да и дом в полном порядке, значит, кто-то здесь иногда печь топит, пока Тамиладу на службе.

- Почему ты так решил?

- Если б не топили, пол бы давно перекосило – от сырости и зимних морозов, - пояснил эльв.

Томи откинула занавеску и очутилась в единственной комнате этого дома. Здесь было очень светло: во всех трех стенах были окна.

К задней части печи была приставлена небольшая деревянная кровать с резными спинками. В левом дальнем углу высился гардероб, загораживая собой пол-окна, справа от Томи – неуютный на вид диванчик, обитый плотной тканью. Что было под этой тканью – неизвестно, но выглядел он достаточно жестким. В центре комнаты стоял большой круглый стол, накрытый белой скатертью, а за ним между окнами висело…

- Зеркало! – обрадовалась Томи и подбежала к нему, придирчиво себя осматривая.

– Не поверите, ребята, я свою рожу больше года не видела!

Тирра покривился, но не стал делать замечание: слава богине, их тут никто не слышит. Пока Томи кружилась перед зеркалом, Марк растопил печь и принялся готовить обед. В погребе отыскались овощи и соленья, а над тумбой сушились разнообразные душистые травы. Ужин обещал быть богатым. Поняв, что отступать уже поздно, Тирра пошел устраивать лошадей. Слева от веранды располагалась конюшня, а за ней – баня.