Последняя Хранительница

От него в моей голове сразу появилась кружащая легкость и вместе с ней образ беловолосой красавицы. Тут–то я себя сдерживать не стал и побежал, что есть мочи по едва заметной ниточке, которая, словно невидимый клубок тянула меня и звала. Краем сознания я замечал, что мы все дальше забредаем в царство нищеты и голодовщины, где Лýне совсем было не места.

Запах разделился, и я не мог понять, куда идти, кинулся вперед, но посередине улицы он резко прервался, и нам с Соколом пришлось вернуться к той самой развилке.

Сокол резко дернул меня за руку, отчего я остановился.

– Какого демона ты творишь?

А потом и сам понял, что смутило моего бывшего друга детства. Мы почти уперлись в задние ворота королевского замка, где стояли, словно статуи – стражники Его Величества, короля Норберта Старвайна.

– Она там, – указал я на замок. – Я отчетливо чувствую!

– Мы не можем туда пойти, ты же понимаешь? Тебя ищут и за твою голову назначена кругленькая сумма.

– Ты предлагаешь бросить ее там?

– Нет, – Сокол бросил на меня скептический взгляд, как будто я сказал несусветную чушь. – Я предлагаю вернуться и составить план, как нам пробраться в замок и при этом не попасться страже на глаза. Сейчас, когда мы не знаем, по какой причине она оказалась внутри, нам ничего не остается.

– Она в беде! – я был в этом уверен. Моя интуиция кричала, что знахарке нужна помощь.

– Мы этого не знаем, – мужчина, заметив мой гневный взгляд, примирительно продолжил. – Но мы обязательно выясним, что с ней. Эту ночь ей все же придется провести за стенами «бриллиантового».

В голове стали проносится возможные варианты решений, но ни один не подходил для данной ситуации.

– Я хотел бы сказать, что ты не прав, но…– я потер разболевшиеся виски. – Но нам действительно придется вернуться.

И отчего–то нога моя вдруг заболела с новой силой, а душа словно дала невидимую трещину, я всем естеством чувствовал, что предаю ту, что поселилась в моем, казалось бы, черством сердце.

Лýна

Раскосые, необычные в своей экзотической красоте глаза, смотрели с превосходством. В них горел алчный, жадный огонек, от которого мое тело покрывалось ледяной корочкой.

С того момента, как граф узнал, что девушки пришли в себя и явился лично в этом убедиться, прошло уже часа два.