Последняя Хранительница

Черт! Черт! Черт! Я добежал до знакомых кустов, где сидела уже пришедшая в себя Ласточка, с огромной шишкой на лбу и Филин, что словно курица над ней кудахтал.

– Фил, держи! – я аккуратно передал ему Лýну. – Уезжайте отсюда сейчас же. Встретимся в бухте. Мы вас догоним сразу, как только сможем.

И кинулся обратно, стягивая маску с лица, спасать безмозглого героя, который решил пожертвовать собой, ради нашего спасения. Подоспел я как раз вовремя, потому что Сокол лежал на земле, а его руки скручивал один из бойцов графа.

С такой большой толпой мне было не справиться. Обычными методами. Остался другой. Прости, Сокол, лучше у тебя немного поболит голова, чем мы все тут умрем. Я привычно выдохнул из себя весь воздух, а потом втянул как можно больше и свистнул.

Грозные стражники, словно тряпичные куклы, зажали уши и рухнули на колени, желая заглушить невыносимый звон в голове. Я же, пользуясь моментом, подбежал к Соколу, что лежал в позе эмбриона, схватил его за шкирку и поволок за собой, пока военные не пришли в себя.

Свист ветра и мой неприкрытый ничем бок обожгло болью.

– Дерьмо! – выругался я, но продолжил бежать.

В нас стреляли стрелами. Благо кусты были совсем близко, а там – лошади. Кобылки ждали нас, пощипывая травку. Мы вскочили каждый на свою и, пришпорив осоловелых животных, поскакали отсюда быстрее.

– Надеюсь, это имение сгорит вместе со своим владельцем! – злобно прокричал Сокол.

– Полностью с тобой согласен, друг!

«Все же, друг» – подумал я, и на душе стало немного теплее.

Лýна

Обволакивающий и убаюкивающий шепот касается меня, окутывая со всех сторон.

Я словно растворяюсь в нем, плыву в мягкой пустоте, полностью отдаваясь ритму. Ш–ш–ш.. Отдаляется и приближается. Мне так хорошо и в то же время я чувствую себя неуютно, будто что–то неправильно в моем состоянии. Будто нахождение в этой невесомости ложно и фальшиво. Будто протяни руку, и ты сможешь сорвать неестественную картину, приводящую в заблуждение. Но желание понять или хотя бы что–либо вспомнить разрывается от адской боли, а потом и вовсе пропадает в темноте.

Соловей

– Как она? – это первое, что я спрашиваю у своих друзей, добравшись до заброшенной бухты.

– Она потеряла много крови, а раны открыты и в любой момент могут загноиться, так что думаю, ты догадываешься, в каком она состоянии!

От былой веселой и оптимистичной Ласточки не осталось ни следа. Она измучена, под ее глазами чернеют круги, а от перенесенного удара по голове уже расползаются фиолетовые разводы.