Последняя Хранительница

Взгляд искрится, а щеки пылают. Наверное, я и сам выгляжу не лучше, а раненый бок все сильнее беспокоит. Из–за него мне даже пришлось просить Сокола отправится за Дроздом в Столицу одному, договорившись встретиться в указанном месте не позднее, чем через пару дней, чтобы продолжить свой путь. Оставаться так близко от имения графа было опасно.

Но сейчас я понимаю, что с раненой Лýной в ближайшие дни мы просто не сможем куда–то идти.

– Скажи, что ей нужно и я достану.

– Вот, – девушка протягивает мне клочок бумаги.

– Здесь все, что может понадобиться. Езжай в ближайшую деревушку.

– Вы присмотрите за ней?

– Мог бы и не спрашивать, друг! – Филин выглядит возмущённо, и я прекрасно понимаю его чувства, но просто ничего не могу с собой поделать, от одной мысли о раненой знахарке мне хочется кого–нибудь убить.

Я выехал на широкую лесную тропу, на которой были видны отчетливые следы от телег и копыт, двинулся в том же направлении, давая лошади больше свободы, а сам снова погрузился в размышления. Вся моя жизнь складывалась из следования определенным правилам и подчинения приказам Наставника.

Все было ясно и размеренно – у меня было предназначение, точнее у нашей команды, и я никогда не сворачивал с намеченного пути, считая, что ничего не может быть важнее. Но как же я ошибался. Стоило моему сердцу предать меня, как я плюнул на все, готовый следовать за девушкой с белыми, как лебединое крыло, волосами и глазами, что смотрят в самую душу. Где я оступился? Где дал слабину? И когда я подпустил ее слишком близко? Но все это не так важно, когда ты смиряешься со своими чувствами. На первое место выступает грызущее чувство неопределенности, касаемо взаимности чувств и то, что девушка может быть влюблена в твоего друга. И хоть эти мысли вызывают во мне агрессивные чувства, головой понимаю, что не имею на них право, ведь никто никому ничего не обещал.

Кобылка фыркает, и я возвращаюсь в реальный мир. За время раздумий, сопровождающихся душевными терзаниями, мы успели выехать из леса, и впереди уже были видны первые деревянные домики приморской деревушки.

У первого встречного мужика я уточнил, где проживает знахарка, и хоть он и окинул меня подозрительным взглядом, увиливать от ответа не стал, указав на один из домиков.

– Шевла, ее звать, – кинул напоследок и поспешил исчезнуть с поля моего зрения.

Двери отворились раньше, чем я успел ступить на порог.

– Заходь, странник, – раздался скрипучий старческий голос. – Заждалась я тебя.

– Меня? – удивился я.