Последняя Хранительница

– Вы меня, наверное, с кем–то спутали?

– Да нет… – неопределенной сказала старуха и поманила вглубь дома. – Все утро соловушка под окном пела, да так печально, что я старуха и то слезу пустила. Рассказывай!

Она указала на старенький стул, но я отказывался от этого жеста, хоть бок саднил все сильнее. Эти витиеватые слова, наполненные намеками и тайным смыслом, натолкнули меня на одну возможную здравую мысль:

– Вы – ведунья?

– Так тож меня называют, но я предпочитаю не нарекать себя никакими званиями.

Я знаю, кто я, а ты, странник? Что смотришь, глазами гневными? Не нравятся бабкины вопросы? Тогда рассказывай, что привело в мой дом?

И на самом деле бессмысленные вопросы, что вылетали изо рта старухи изрядно напрягали, хотелось скорее забрать нужные лекарства и вернуться в бухту. Я без слов передал список Шевле и стал разглядывать дом, пока она, покряхтывая, собирала все необходимое.

Вокруг витал приятный запах мяты и, казалось, что дерево, из которого был сделан дом, впитал в себя это сладкое благовоние.

Пространство было маленьким и везде, куда бы не падал взор, висели травы и корешки, высокий, до самого потолка, стеллаж был заставлен стеклянными и глиняными баночками, в которых находились, настойки и мази. Я взял одну из них и сквозь белую тряпицу, служившую импровизированной крышкой, привязанную к банке тесемкой, вдохнул и сразу закашлялся.

Старуха вырвала из моих рук свою заготовку и строго выговорила меня, за любознательность:

– С виду умный мужик, а ведешь себя словно маленький любопытный мальчишка! Не все, что здесь стоит безопасно.

Хоть и выглядит таковым.

Честно, я и сам не мог понять, почему поступил так неосмотрительно. Это совсем не было на меня похоже. Закружилась голова, и бок предательски сковало болью, от чего я на секунду потерял равновесие и чуть было не упал, разгромив старухину комнату.

– Э–э–э…сядай, давай! Сразу же сказала!

– Что–то мне не хорошо…

– Да видно мне. Показывай! – и не успел я сам, что–либо сделать, отодрала мои руки от бока, который я бессознательно держал, и присвистнула.

– Кто ж тебя так хорошенько обработал?

Я опустил глаза вниз и заметил, как от тонкого разреза, расползаются черные разводы, словно десятки червей, забравшихся ко мне под кожу.

– Стрела, значит, была отравленная.