На краю одиночества

– К тому же… Никанор рано или поздно, но пришел бы к мысли о разводе. А если так, то… лучше быть первой.

- Почему?

Анна пожала плечами.

- Я могла диктовать условия. И да, у нас получилось расстаться и в то же время остаться в дружеских отношениях. Я знаю, что если мне нужна будет помощь, Никанор ее окажет. И он знает, что если ему понадобится… правда, я представить не могу, что именно, но если в моих силах… он единственный, пожалуй, кого я могу назвать в полной мере родным человеком.

Улица вливалась в другую, которая была освещена куда как ярче.

Широкая мостовая.

Берега тротуаров.

Далекие огоньки, которые разбавляли ночь. Еще более далекие дома.

- Это не нормально, наверное. Я его не люблю больше. То есть, не люблю, как должно любить мужа. Или просто мужчину, но вот… родич? Пожалуй. И просто друг. Женщины странные, да?

И почему Глеб улыбается?

Разве Анна сказала что-то смешное? Ее тянет улыбнуться в ответ. И Анна улыбается. И… смотрит. Ей сложно смотреть в глаза людям, но здесь и сейчас можно.

Ночь укроет.

Все знают, что ночью позволено больше, чем днем.

- Странные, - согласился Глеб. – Но разве это плохо?

- Понятия не имею.

Когда он стоит вот так, слишком близко, Анне становится неловко. И она прячет эту неловкость, отводя взгляд, вот только…

…ночью и вправду позволено больше, чем днем.

И ей бы возмутиться. Разве давала она повод целовать себя? И… и уж тем более она не должна была отвечать на этот поцелуй, давая надежду на нечто большее, когда у них не может быть большего.

Но…

Луна.

И звезды.

И зыбкое ночное почти-что-счастье, которое утром растает без следа. Однако до утра далеко, а значит… значит, Анна может позволить себе хоть ненадолго снова стать женщиной.

Женщины… они определенно странные.

Да.

Глава 4

Глава 4

…цветы Глеб обратил в тлен.

Просто так.

Просто…

…тьме не нравилось, когда кто-то пытался отнять у нее добычу.

Нет, не в этом дело. Анна не добыча. Она… слабость? Минутная, не более того, потому что иных слабостей Глеб не может позволить себе.

Глеб отряхнул ладони.

- Глеб? - Елена вышла из темноты, с которой почти сроднилось. Черное платье делало ее старше, черная шаль лежала на плечах, словно крылья. Черная шляпка укрывала волосы.

Лишь лицо было бледным.

Белым.

- Могу я… с тобой… поговорить? – она по-прежнему избегала смотреть в глаза. А еще то чувство легкости, которое появилось после ночной прогулки, исчезло.

- Сейчас?

- Лучше сейчас.