На краю одиночества

- Люди злые, - сказал он, усаживаясь на тропинку и, протянув руку к плевроталлису, что обжил россыпь камней, замер, будто задумался. – Убить хотят.

- Тебя?

Он ткнул пальцем в иглообразный лист и вздохнул.

- Всех. Боятся. Почему, когда люди боятся, они хотят убить?

- Понятия не имею, - Анна вытерла руки. – Но, быть может, вам и вправду стоит уехать? У меня есть дом, там хватит места для всех.

- И они боятся. Меня. Я слышал. Илья говорит, что меня надо кончить, пока я пасть не открыл.

Анна зажмурилась.

Никуда не делось солнце.

- Но его не слушают. Пока. Я молчу. Они думают, я все еще дикий и говорить не умею. Я думаю, что пусть они думают. Я умею говорить, но я не стану говорить. Я понимаю.

Он склонил голову на бок.

- Они думают, что их секреты плохие. Но я знаю, что есть очень плохие секреты. Такие, которые… когда то существо сидело внутри, я видел… всякое. У тебя кровь нехорошая.

- И не только кровь, - Анна поднялась и отряхнула брюки. – Идем к лилиям? Я давно к ним не заглядывала.

Арвис тут же вскочил.

Кажется, к лилиям он готов был бежать. И от шубы отказался. Только остановился на пороге, закрыл глаза и сделал глубокий вдох.

- Замерзнешь, - заметила Анна.

- Нет. Хорошо.

Снег захрустел под ногами. Арвис остановился. Присел. Сунул пальцы в припорошенный снегом куст. Вытащил руку и облизал белую взвесь.

- Смотри, простынешь, лечить не стану.

- Станешь. Ты хорошая. Только кровь плохая. Очень-очень. Не знаю. Я видел. Плохо помню.

Арвис сел и стянул ботинки, пошевелил пальцами.

- Может, все-таки…

Его кожа побелела, сравнявшись по цвету со снегом, но, кажется, особых неудобств мальчишка не испытывал. Напротив, он выглядел весьма и весьма довольным.

И еще сосредоточенным.

- Я забыл, - он сам выбрал дорогу. – Сейчас увидел тебя и вспомнил. Вчера увидел то и тоже вспомнил. Но до того – забыл. Я думаю, я видел больше, но как сделать, чтобы вспомнил?

Анна шла рядом.

Из-под снега выглядывали острые рожки красного мха, который мхом был лишь по названию. На концах вспухли розовые капли сока, и его стоило бы собрать до того, как он заледенеет и утратит часть свойств. Но и в основной оранжерее хватало работы, не говоря уже о саде.

- Я думаю. Скажу. Но я не хочу, чтобы в меня опять влезла тварь. Она вредная. Она не скажет правду, только запутает.

Арвис сморщил нос.