На краю одиночества

– Рубль хочешь?

Рубль он хотел.

Глаза блеснули, а бледные губы приоткрылись. Мальчишка боролся со страхом.

- Лови, - Глеб кинул монету, но мальчишка вместо того, чтобы поймать, поспешно спрятал руки за спину. – Дам еще пять, если честно все расскажешь?

- А чего я…

- Ничего. К тебе у меня претензий нет.

Ему было лет десять или одиннадцать, впрочем, могло статься, что и больше: дети городских окраин росли медленней.

- Я знаю, что ты просто принес коробку. Верно?

Мальчишка кивнул.

Взгляд его зацепился за монетку, которая заманчиво поблескивала.

- Опиши того, кто тебе ее передал.

- Так это… никто.

- Как никто?

- Никто, - мальчишка насупился. – Я сам. Барышне. Купил.

- Эти конфеты стоят не меньше ста рублей.

- Сколько?! – удивление мальчишки было неподдельным. А еще непонимание. Неужели кто-то и вправду может потратить этакие деньжищи на пустое.

- Сто, может, и двести, если набор авторский, специальный. Поэтому давай серьезно. Я не хочу впутывать в это дело полицию, но мне придется обратиться к ней, если мы не договоримся.

Но мы ведь договоримся?

За стеной вновь заплакал младенчик, а мальчишка застыл, сунув мизинец в ноздрю. Он думал. Напряженно так думал.

И Глеб решил помочь.

Он вытащил ассигнацию и положил на край стола.

- Вот пять рублей. Они твои.

- Проклятые, небось? – проворчал мальчишка, но на деньги посмотрел.

- Отчего проклятые?

- Так… батюшка баит, что вы все туточки проклятые… и души проклятые… и деньги ваши тоже проклятые.

- Попросишь его окропить святой водой.

Поможет.

Мальчишка кивнул и повеселел. Идея, похоже, пришлась ему по вкусу. Он пожевал губу и сказал:

- Только я это… не видел… мне Микола, который Хромой… кликнул и велел отнесть. Пять копеек дал… себе, небось, поболей взял. Он у нас за старшого, если кто поперед другого полезет, то живехонько по хребтине отгребет. Микола, он Хромой, но дело знает… вы его поспрошайте…

Глава 2

Глава 2

…Микола, прозванный Хромым, обретался на паперти. Он сидел, подогнувши единственную ногу, примостивши рядом самодельный костылик, и вид имел до того жалостливый, что женщины, спешившие к вечерней молитве, то и дело жаловали бедолаге копеечку.

Впрочем, конкурентов у Миколы было немного: пара бабок весьма благообразного вида и юродивый, что имел привычку петь срамные частушки. Правда, после он падал на колени и принимался истово креститься на храм, а то и поклоны бил, да старательно так, лоб до крови расшибая.

- Микола? – мальчишка описал хозяина паперти весьма точно.