Аудитор

Авриэль привлек меня к себе и стал целовать, освобождая от одежды. Он встал с кресла со мной на руках и понес к постели. Его губы, его руки, казалось, были вездесущи, они высекали искры из моего тела, доводя почти до сумасшествия. Мне казалось, что я нахожусь в эпицентре урагана, я поднималась все выше и выше, и уже готова была сорваться вниз, когда он подхватил меня, поднимая на еще более невообразимую высоту, с которой сорваться уже невозможно.

Я проснулась перед рассветом. Он спал, а я любовалась им в предрассветных сумерках.

Солнце ещё не встало, и я боялась потерять последние минуты рядом с ним. Было тоскливо от понимания, что со мной останутся лишь воспоминания. Но до сегодняшней ночи я не рассчитывала даже на это.

Я не мечтала о большем. Зачем тешить себя напрасными надеждами. Даже не будь шрамов, у меня и так полно проблем, с которыми не каждый будет согласен мириться. Я отгоняла печальные мысли и чуть улыбнулась, разглядывая его лицо. Я не хотела его будить, но соблазн прикоснуться был непреодолим.

Я чуть приподнялась на локте, одеяло соскользнуло с плеч, и я вздрогнула от утренней прохлады. Осторожно кончиками пальцев коснулась его виска.

Видимо, я сделала какое-то неосторожное движение и он проснулся. Я внутренне сжалась, не зная, как повести себя, что сказать. Я отчаянно боялась, но сама не понимала чего. Он осторожно обнял меня, привлекая к себе, уложил на плечо, стал растирать мои холодные плечи. Я уткнулась ему в шею, пытаясь отогнать невеселые мысли и погрузиться в волшебство момента.

Прочувствовать, запомнить, унести с собой. Его ласковые прикосновения расслабляли, и я не заметила, как погрузилась в сон

***

Она спала, даже во сне не выпуская его руку. Он провел пальцем по запястью, ощущая неровность шрама.

Некоторые люди хуже зверей. Убивают ли хищники ради забавы? Доставляют ли им удовольствие крик и мучения жертвы?

Он чуть приподнялся, аккуратно освобождая свою руку из её пальцев. Её спящее лицо освещало восходящее солнце. Он так и не увидел даже тени улыбки, всё чаще равнодушие, удивление и смятение, иногда заинтересованность.

Даже сегодняшней ночью в её эмоциях преобладала тоска, неприкаянность и горечь. Лишь на несколько мгновений она позволила себе погрузится в эйфорию, а после беззвучно плакала, прижавшись к нему спиной. В этот момент Авриэль чувствовал её одиночество как своё собственное.

Простыня с тихим шелестом соскользнула с тела девушки. Её шрамы ужасали. Не своим видом, не тем, что уродовали некогда прекрасное тело.