Сердце степи. Полёт над степью

Она стояла, подворачивая рукава его халата. Он открыл рот, чтобы сказать что-то, но выдохнул и махнул рукой.

- Ты же всё равно не послушаешь, если я скажу тебе остаться тут?

Камайя покачала головой и шагнула к нему.

- Пойдём.

Она схватила его руку. Аслэг шагал размашисто, поджимая губы, когда видел слуг, что шли навстречу, помятые и больные с похмелья. Служанки вжимались в стены, опуская головы. Камайя сжала его пальцы.

- Где? - спросил он у слуги, который выносил ведро из нужника.

- Господин, не изволь гневаться, - пробормотал слуга.

- О чём господин спрашивает слугу?

- Может, это какой-то подлый план Йерин? - тихо спросила Камайя, спеша за ним. - Хотела выманить тебя, чтобы я осталась одна…

- Не знаю. Сегодня начнётся время Бакана и Йерин, и я опасаюсь буквально за каждый шаг. Надеюсь, кому-то с перепоя просто что-то показалось. - Он шёл, тихо ругаясь. - Надеюсь, меня не подставили. Сахмаал, беги в зал пиров, посмотри, что там.

Ветер был ледяным. Он забирался под одежду и трепал волосы, а потом улетал дальше, унося запахи еды и благовоний из помещений, мимо которых они шли по галерейкам.

- Господин, там ничего… Но вот… - Лицо Сахмаала было похоже на маску, и кожу покрывали блестящие бусины пота, а голос срывался.

Аслэг кинулся вперёд и распахнул тяжёлую дверь. Камайя бросилась за ним, по дуге коридора, как видно, огибающего круглый зал пиров, и справа мигали узкие окна, приоткрывая какой-то из дворов и тут же скрывая его. Ещё одна, тяжёлая и очень богато украшенная резьбой дверь распахнулась.

Камайя влетела в помещение и остановилась за спиной Аслэга, который стоял и вглядывался в бледные, окаменевшие лица слуг. Витражные окна весело расцвечивали большой зал, цветные пятна ложились на каменный пол, и она обернулась туда, куда смотрели парни и девушки.

Красное, невозможно красное, алое до рези в глазах словно ударило наотмашь. Алое и две чёрных косы, струившихся вдоль этого алого платья. Гатэ вытянулась под боком мужа, обнимая его, прижимаясь, а красные башмачки ровно стояли рядом с топчаном, с сапогами Бутрыма, изрядно поношенными, и её точёная смугловатая кисть, её пальцы на его золотом халате, не отпускали взгляд.

Камайя шагнула вперёд, к Аслэгу, который так и не обернулся, и дотронулась до его руки, а он сжал кулак.

- Все вон. Всем молчать.

Лёгкое дуновение, поднимающее осенние листья, короткий шелест, и комната опустела. Аслэг стоял, глядя в пол, и тьма расползалась от него во все стороны.