Сердце степи. Полёт над степью

Бывает, говорят, если палач неумел или зол, он нарочно плохо казнит… Рубит, рубит… Ух, как мучительно уходить в Эн-Лаг с таким позором! А у твоего мужа шея - как бревно. Как думаешь, осилит палач такую с одного взмаха?

Алай сидела, закрыв лицо руками. Сердце билось так часто, что, казалось, сейчас из груди вылетит, а перед глазами была колода на снегу и Харан на коленях перед ней, связанный, в одних штанах под холодным дыханием зимнего злого Выы.

- Нет… - шёпот льдом катался на языке и обжигал внутри. - Нет… Харан…

- Иди к Накару и скажи, как я велел.

Пусть придумает, как вытащить… его. Не отказывай, что бы ни приказывал, иначе будет так, как я сказал.

- Ты куда? - спросил Айтелл, который вернулся с ведром воды. - Алай, что с твоим лицом?

Алай выскочила наружу, судорожно вцепившись в полы халата. Воздух обжигал горло и нос, от частых вдохов кружилась голова. Она сделала шаг, другой, и ноги сами понесли её, а в голове билась мысль - спасти от казни. Спасти от казни!

30. Кам.Подарок Улхасум

В окнах слева мелькал один из внутренних дворов.

Камайя медленно шла, и стылая зыбь холодной солёной воды стояла в глазах. Вирсат кинулась к ней из закутка, где яростно перешёптывалась с другими служанками.

- Госпожа… Прости, я ушла подремать - думала, ты только с утра…

- Успокойся, Вирсат. Всё в порядке.

В очаге лежали остывшие угли и зола. Камайя положила в него растопку, вынула чудесное устройство с колёсиком, которое вызвало такой восторг у Алай, и чиркала им, высекая искру, пока не запылали комки мха, завитушки коры и тонкие ветки.

Сыкваан, дух огня… Она подложила дров, переоделась в свою одежду, села у огня, вытянула к нему ладони и сидела, не позволяя алому встать перед ней, пытаясь отсрочить, отодвинуть горе.

- Госпожа… Подарок от Улхасум. - Пуулар, бледная, открыла дверь и вошла с резным ларцом в руках. - Прими, пожалуйста.

Крышка стукнула о поверхность столика. Камайя кончиками пальцев погладила изящный венец, свитый из тонких золотых и серебряных трав, и приподняла височные кольца, что тихо лежали на красной бархатной подушечке, от которой пахло айго и травами.

Пуулар стояла, опустив взгляд. Камайя вынула убор, подняла его к лицу и разглядывала искусную работу. Тонкие гранёные проволочки сплетались, искрясь, как лучи солнца и лун, и отражали свет из окна.

Она бросила быстрый взгляд на Пуулар. Та молча плакала, и слёзы падали на ковёр.

- Ты знала. - Слова тоже упали тяжёлыми горькими каплями. - Ты знала заранее.

- Нет, госпожа.