Сердце степи. Полёт над степью

Тур, заплывший сине-зелёными кровоподтёками, насмешливо смотрел на неё из угла. Алай попятилась, потом глянула на Айтелла, который носил наверх дрова, стараясь не скрипеть лесенкой, слегка успокоилась и села на один из матрасов.

От жаровни поднималось марево горячего воздуха. После зябкой улицы тепло тоже дарило ощущение покоя и уюта, несмотря на то, что уютным помещение назвать было трудно. Неказистые шершавые стены, небольшие окошки, грубый стол, войлоки на голом полу, хоть и толстые, соломой набитые... Зато тепло.

Тур продолжал сверлить её взглядом. Алай сморщилась.

- Что?

- Да вот, любуюсь на будущую вдову Хайар, - негромко сказал он с усмешкой. - Время-то истекает… Казнят скоро муженька твоего. Пойдёшь ко мне младшей женой.

Алай замерла. Жаровня будто погасла. Холодно стало внутри, очень холодно.

- Что… Что ты говоришь такое? - ужаснулась она. - Харан не убивал… Я не верю!

- А я вот видел, как он убивал. - Тур подвинулся на край войлока и сел, оберегая левую руку. - Он бы и меня убил, если бы не Накар.

Жаль, тот поздно пришёл… Мог бы и Улкета спасти. Убийца твой муж. Каторжник. Ничем меня не лучше, смотри-ка. - Он тихо и хрипло рассмеялся.

- Ты лжёшь. - Алай сжала кулаки, ногти вонзились в ладони. - Скажи, что это ложь!

- Я не лгу. А если бы и лгал, как ты проверишь? - Тур ухмылялся. - Ни роста тебе Мать Даыл не дала, ни ума. Была бы умнее - спросила меня, как мужа твоего спасти.

- Как? - хрипло прошептала Алай. - Как спасти?!

- Иди к Накару и скажи, чтобы помог. Скажи - прислали, чтобы всепрощение заслужила.

Делай всё, что скажет. Так и передай. Скажи слово в слово: «Вызволять надо. Он раскаивается. О всепрощении молит. Меня прислал в уплату». Он придумает, как помочь. Отмоет от обвинений. Он у руки Ул-хаса сидел, помочь может. Запомнила, что говорить надо? Только это скажешь.

- Всё, что скажет? - прошептала Алай. - О чём ты говоришь?!

- Ты хочешь, чтобы убийцу твоего за твои красивые глаза от греха отмыли? - скривился Тур. - Его сам Великий Ул-хас под замок бросил, казнить хочет, а ты думаешь, его просто так выпустят? Иди к Накару, пока не поздно, и скажи то, что я сказал.

Ни слова не меняй и не добавляй, а то слушать не будет. Выведут твоего мужа во двор, со связанными руками, без рубашки, положат головой на колоду. Вынет су-туус свой меч и замахнётся. Помнишь, как Самат кричал, когда я ему деревяшкой в ребро тюкнул? Сталь - не дерево. Она режет, да, бывает, не сразу. Это великая милость, когда палач с одного удара срубает.