Сердце степи. Полёт над степью

- Ступай, милая.

Бус ковыряла копытом рыхлый снег. Быльё, что торчало у неё изо рта, походило на длинные усы. Алай отвязала её от ограды и вскочила верхом.

Стойбище просыпалось. Вокруг шатров бегали дети, закутанные в толстые стёганые халаты, мужчины таскали воду и дрова, женщины возвращались от загонов кобылиц, неся кувшины с молоком, парни перегоняли овец. Она проехала три ограды многолюдного Оладэ, выехала на протоптанную широкую дорогу и загнала Бус в ограду Руана.

- Доброе утро. - Бун, очень помятый, старался говорить тихо.

Алай кивнула. Она подошла к очагу и взяла с большой глубокой сковороды остатки вчерашнего мяса, помешала черпачком в котелке и села, оглядывая шатёр. Ермос раскатисто храпел. Руан, видимо, ночевал в шатре у жены. Алай налила себе оол и улыбнулась. Аулун глядела на мужа, как голодная лиса на цыплёнка, а её бёдра начинали танцевать, если он был где-то рядом. Алай попробовала как-то ходить вот так, танцуя, но вышло глупо. Харан бы смеялся, если бы увидел.

Есть расхотелось.

- Попроси у Аулун трав заварить, - тихо сказала она, выходя за ворота. - Мучиться зачем?

В городе было немноголюдно. Торг, растянувшийся по двум сторонам широкой улицы, ещё спал. В лавке Оладэ подметал пол мальчишка, клубы пыли вылетали на улицу из двери, а позади, из полумрака, слышались восклицания младших Оладэ. «Пора и мне осесть», - сказал Нарыс на днях. - «Пусть брат ездит.

Алай вздохнула. Все хотели чего-то и ждали, на что-то рассчитывали, лишь она опять подобно духу Дээт бродит, неприкаянная, под бескрайней ладонью Тан Дан. В Соот-хасэне почти восемь десятков человек, в Оладэ - пять, а в Хайар теперь только и осталось, что их двое с Хараном да Накар с женой и двумя дочерьми. И то, помирятся ли они?

Ох, Харан, Харан. Ни на миг она не верила, что он Улкета убил. Все бы так не верили! Лекарский домик виднелся в переулке за пару зданий до высокой ограды воинского двора, и Алай направилась к нему.

- Хасум. - Один из охранников вышел на её стук и впустил внутрь. - Доброго утра. Здоровья тебе и твоему коню.

Алай кивнула, снимая тёплый халат. Айтелл улыбнулся ей, жестами показывая, что наверху спит Рикад, и она наклонилась над спящим Уканом, слушая его хрипловатое дыхание. Лучше, чем накануне. Мать Даыл, милостива будь, пусть поправится скорее! Ведь мается Утар без него.

- Здравствуй, хасум.