Сердце степи. Полёт над степью

Рисэл была похожа на крольчонка, найденного в траве. Она дрожала всем телом и оглядывалась на дверь, пока Камайя не крикнула Дерре охранять комнату любой ценой. Похоже, это помогло Рисэл хотя бы немного вернуть самообладание: во всяком случае, зубы больше не стучали.

- Кого же ты испугалась больше меня? - спросила наконец Камайя, с болью в сердце глядя на розовые роскошные губы юной наложницы, касавшиеся тёмного настоя.

Рисэл дёрнулась было кинуться на пол бить поклоны, но Камайя слегка раздражённо остановила её взмахом руки.

- Госпожа, не гневайся… Я услышала кое-что, что напугало меня… Мне сказали, что это ты отравила Нуун, и я боялась тебя, а потом боялась, что Нуун ночью встанет и выпьет мою жизнь…

Камайя зажмурилась. Они оставили тело в шатре рядом с этой впечатлительной малышкой… Да что ты будешь делать!

- Я не спала всю ночь… Под утро мне стало совсем страшно. - Зубы опять стучали об край чашки. - Госпожа, пришла Йерин. Она подошла к Иймэт и шептала ей… Она сказала, что та пожалеет, если скажет хоть слово, потому что тогда все узнают, чем Иймэт вчера весь день поила подругу… Госпожу Нуун…

Камайя резко встала.

Рисэл вскочила и замерла, склонив голову, и её косы, толщиной в полторы руки Камайи каждая, тяжело скользнули вперёд.

- Йерин подменила лекарства, которые Саурт и Аулун оставили?

- Аулун. Те, которые она оставила с утра. - Ну как есть дрожащий крольчонок! - Иймэт говорила, что Аулун хорошая лекарка и раньше жила в гареме, пока не попала к иноземцу, и поэтому от её трав точно не будет хуже.

Йерин сказала, что Иймэт своими словами подставит и Аулун, и себя.

- Сядь. - Камайя тоже села в кресло и приняла из рук Тулым миску каши с сушёными ягодами. - Сядь и поешь. Не бойся.

- Госпожа, можно, я не буду возвращаться… Туда? - Ложка дрожала в нежных пальчиках. - Когда в ветви Эн-Лаг ушла моя дада, это было по-другому… Мне не было так страшно…

Рисэл заплакала. Камайя закатила глаза.

- Я знаю, кто может тебя отвлечь, - сказала она. - Тулым! Найди Чимре. Пусть приходит.

Терпкое красное золото в чашке и треск дров в очаге.

Рисэл ёрзала в кресле, и от этого оно слегка поскрипывало, а потом робко замерла под косым взглядом Камайи, вгоняя ту в какое-то слепое отчаяние. Да, Йерин весьма чувствительно щёлкнула её по носу, прислав эту девушку Аслэгу. Рисэл была настолько красива, что даже чёрную, гадкую зависть внутри слегка теснило восхищение слепой волей природы, которая подарила этой дочери степей такое совершенство. Во всяком случае, внешнее.