Сердце степи. Полёт над степью

- Кто я такой, чтобы решать в таких делах?

Оставшееся до города расстояние они прошли молча. Тагат то щурился, то едва заметно ухмылялся, а Руан смотрел, как его меховые сапоги оставляют едва заметные мимолётные следы на белых страницах вечной, бескрайней степи.

37. Кам.Широкая кровать

Пылающий в очаге огонь начинал покусывать ладони. Камайя погрела пальцы ещё немного, вернулась в кресло, накрылась большим меховым покрывалом и взяла со стола керме. Он полностью поспел, и сок стекал на подставленную ладонь, а по спине и рукам бежали мурашки от его аромата.

Вечер приблизился незаметно. Десмаат сказала, что поминальный обряд, представляющий из себя сидение у огня в домовине, длится до наступления сумерек, и вот сумерки наступили, но Аслэг не приходил. Тулым, правда, зашла ненадолго отчитаться по поводу Иймэт, да Тинхэн робкой нахохлившейся птицей посидела немного в кресле, невпопад что-то говоря о полнолунии, гаданиях и поминальных лепёшках, но в остальном день прошёл спокойно и одиноко. Запахи мёрзлой земли и брёвен отпечатались в памяти, сплетаясь с песней-плачем, улыбка Гатэ стояла перед глазами, и нестерпимо хотелось уткнуться в шею Аслэгу и посидеть так, пока он ласково гладит по голове.

- Госпожа…

Камайя вскочила и бросилась к двери, но остановилась. Чимре стоял, с лёгким недоумением глядя на неё.

- Госпожа так рада меня видеть? - спросил он, оглядывая комнату. - Или она ждала не меня?

- Проходи, - вздохнула Камайя. - Как ты?

- Хочу съездить попрощаться вечером. - Чимре вздохнул.

Он закрыл лицо руками и сидел, вздрагивая. Камайя встала рядом и гладила его тёмные волосы, собранные ниже затылка в тугую косу.

- Как девчонка плачу, - сказал Чимре сквозь зубы. - Прости, Камайя.

- Горевать не стыдно. Хочешь керме? Аслэг сказал, скоро ещё привезут.

- Не хочу. Он их любит. Это последние будут в этом году. - Чимре всхлипнул и вытер нос рукавом. - Йерин любит дыни. А Гатэ любила ягоды нимэк. Камайя, о тебе ходят такие слухи.

- Госпожа, улсум идёт, - проговорила Вирсат, приоткрыв дверь.

Чимре вскочил, растирая слёзы по лицу, и заметался. Занавески тут были куда проще, чем те, в которых ему доводилось прятаться в покоях Гатэ, и он схватил Камайю за рукав.

- Умоляю… Спрячь!

- Ты чего боишься?

- Расскажет кому… Высекут…

- Она не расскажет…

Дверь приоткрылась, и Чимре в одно движение кинулся к кровати и закатился под неё, пнув наружу пустой ночной горшок.