Сердце степи. Полёт над степью

Она смотрела наверх, в серое зимнее небо, а потом села на Дамал, которую ей привела Вирсат, и уехала в сопровождении служанки, молча кивнув Руану.

- Тоскует. - Тагат догнал его и шагал рядом, потом нагнулся и сорвал какую-то былинку, торчавшую из-под снега.

- Да. Она писала о Гатэ как о чудесной женщине.

- Волевая, решительная, но тонко чувствующая. Она очень любила мужа. Она страдала, когда он вдруг женился на Йерин. Аслэгу было двенадцать, а мне - одиннадцать. Дожала мужика, - вдруг хмыкнул Тагат. - Дожала, но передавила.

Не стала Улхасум. О. Скажешь «хвост», за ним и лошадь.

Руан обернулся, следуя направлению его взгляда. Йерин ехала в сторону города верхом, и три служанки сопровождали её.

- У тебя с ней счёты? - спросил Руан, внимательно вглядываясь в лицо Тагата.

- Как оказалось, серьёзные, - хмыкнул Тагат. - Не у меня одного. Бешеная волчица, которая кусала свою стаю, осталась без волка. Долго ли она продержится?

Руан нахмурился. Тагат выглядел беззаботным. Чересчур беззаботным. Внешне он был почти противоположностью Аслэга, мрачного, неулыбчивого, но в лице его была какая-то едва уловимая жестокость, которая сквозила даже в улыбке.

Камайя писала, что Вайшо назвал его псом, и Руан, приглядываясь, вынужден был согласиться с прилизанным: Тагат действительно походил на сторожевого пса, который ласково лижет руку хозяина, но в любой момент готов показать клыки тому, кто сделал неосторожное движение рядом с ним.

- Камайя называла её змеёй.

- Не дворец, а зверинец. - Тагат посмеивался.

- Кого только не встретишь. Госпожу Камайю она, к счастью, отравить не успела. Аслэг бы наломал дров. Руан, ты чем её таким намазал? Он от неё оторваться не может.

Руан наморщился, потом расхохотался.

- Ты не робкого десятка. Позволять себе такие речи об Ул-хасе и Улхасум…

- Я ещё не осознал. Отец Тан Дан непредсказуем в решениях своих. Ты пойдёшь смотреть на казнь Накара? - неожиданно спросил он. - Я побеседовал с ним утром. Не вижу смысла кормить братоубийцу за счёт невинных людей.

Руан покачал головой.

- С меня хватит погребения. Здесь, в степи, особенно остро чувствуешь конечность бытия.

- Жаль, не все так чувствительны, - ухмыльнулся Тагат, вынуждая Руана вновь внимательно всмотреться в его раскосые глаза. - Некоторые живут так, будто они бессмертны.

Руан прищурился. Тагат глянул на него искоса и улыбнулся, и улыбка эта Руану очень не понравилась.

- Ты же не устроишь самосуд? - уточнил он. - Тагат?

- Ну как я могу, - хмыкнул Тагат.