Сердце степи. Полёт над степью

- Я пришлю тебе лучших учеников Катулы и травника из Валдетомо. Но мы пока не закончили здесь. Как союзник, я обязан найти того, кто угрожал твоей жизни, да и остальное...

- Ты просто не хочешь налаживать отношения ещё и с детьми Йерин. Я понимаю тебя и не осуждаю. Ладно. У меня остались незаконченные дела, а ещё я хочу провести эту ночь в тихом месте, где мне не придётся вдобавок до утра караулить кашляющего тууса, и наконец выспаться.

- Прости, господин Аслэг. - Руан почувствовал, как ладони вспотели от стыда.

- Ничего. Я не виню тебя. Ты заберёшь её в свой род или мне записать тебя как родоначальника Салке-хасэна?

Руан закрыл глаза рукой и рассмеялся.

- Тогда мне нужно будет называть себя не туадэр, а треадэр, а это созвучно с бранным словом. Нет. Пожалуйста, в мой род.

- Хорошо. Я поручу тоо записать это в книгу. Здоровья ногам ваших коней.

Руан усадил Аулун к себе на колени, прислушиваясь к скрипу лестницы, а потом и двери. Её полуулыбка опять сводила с ума, но теперь он не боялся спугнуть её, и прикоснулся кончиками пальцев к розовым губам, заворожённо глядя, как темнеет и тяжелеет золото её взгляда.

- Ты…

Её нежные пальцы скользнули между его, и слова закончились, как всегда, спрятанные между поцелуями и ладонями, раздавленные в пальцах и прикрытые тёмными густыми ресницами, и троеточие на щеке заменило их, стирая мысли, погружая мир в объятия тёплого бело-розового снега.

17. Кам.Верни мне то, что забрал

- Госпожа, ты устала. - Вирсат не спрашивала, а утверждала, но каприфоль не успела упасть тонкой золотистой сеткой к ногам, как платок в «Танце песка», который она разучивала для гостей из Ровалла.

Камайя лишь кивнула. Половину ночи она провела, пытаясь уснуть, а вторую - сидя на кресле и зачем-то терзая себя картинами губ Рисэл под губами Аслэга, и сил больше не было. Силы остались там, в каморке, куда заперли верных Дерре и Вирсат, рассыпались у двери Гатэ, прилипли к губам клятого Аслэга, который опять мучил её, и разлились лужицей из ненароком опрокинутой плошки с водой в лекарском домике.

- Да. Пойдём.

- Госпожа! - приветствовал её радостно Эрту. - Благословит тебя Мать Даыл, госпожа Камайя!

Она привычно сунула ему серебряный и извлекла из хранилища своих улыбок такую же, серебряную. Золотые она хранила для особых случаев, а те, что сверкали, как чистый алитейт - для исключительных. Гроши и медяки она не хранила: нет смысла в мелочи, которая не ценится.