Сердце степи. Полёт над степью

- Я буду мучить тебя, пока ты не отпустишь меня!

- Я не отпущу тебя! Ты принадлежишь мне! Признай это! Ты сама знаешь это, но с тупым упрямством отказываешься признать!

- Так я, по-твоему, ещё и тупая?! - Камайя шагнула к нему и вцепилась в воротник рубашки. - А ну, повтори, что ты сказал!

- Я сказал, что ты принадлежишь мне!

- Я не принадлежу тебе! Я свободна!

- Госпожа, тебе принести воды? - опасливо осведомилась из-за двери Вирсат.

- Нет!

- Ты ранила меня.

- Ты меня тоже ранил!

- У меня кровь идёт… Я пойду к Аулун.

- Иди куда хочешь! Трогай кого хочешь! Меня только не касайся! - в слезах крикнула Камайя. - Верни мне то, что забрал!

- Я могу вернуть только тетрадь. - Аслэг повернулся к ней. - То, что я забрал у тебя, я вернуть не смогу. Ты жалеешь об этом? - Он нахмурился и шагнул к ней. - Камайя!

- Просто уходи. - Она отвернулась, зажмуриваясь. - Уходи.

18. Кам.Красота, которую я уже не увижу

Тетрадь принёс Дерре после полудня, когда Камайя через силу запихала в себя ещё одну плошку риса и сидела над одиноким листочком в чашке с ачте.

- Кинь в очаг.

- Но госпожа… Кожа не прогорит. Будет вонь.

- Тогда в сундук. - Камайя махнула рукой в сторону комода. - В любой.

- Госпожа, Улхасум желает тебя видеть, - сказал Дерре, мягко опуская крышку. - Сегодня холодно… Оденься, пожалуйста, теплее.

Ветер был не таким уж и холодным. Камайя повернулась к Дерре и Вирсат.

- Почему ты сказал, что сегодня холодно?

- Госпожа, нам сюда, - сказал Дерре, показывая на спуск во двор.

- Но Улхасум…

- Она не в покоях.

Ворота дворцовой части бесшумно открылись, выпуская их к конюшне. Камайя удивлённо смотрела, как Улхасум с помощью трёх конюхов залезает в мощное седло, похожее на кресло, на спине у престарелой лошадки с сединой на морде.

- Я так и думала, что ты присоединишься, - сказала Улхасум, поворачиваясь на шаги и возглас Камайи. - Не теряй времени, садись в седло. Я быстро устаю.

Дамал плавным шагом шла на юг, бок о бок с чалой старушкой, которую вёл в поводу конюх.

Улхасум хорошо держалась на лошади, и было видно, что она не впервые сидит верхом. Лошади шагали через стойбище, хасэ наперебой желали здоровья их ногам, приветствуя то Гатэ, то Камайю. Улхасум улыбалась, наклоняя голову, и шутила, притворяясь, что различает лица, а люди смущённо смеялись. Камайя тихо подсказывала ей имена тех, кого запомнила, и Гатэ откровенно веселилась, слыша удивлённые возгласы, когда якобы «узнавала» обитателей стоянок.