Сердце степи. Полёт над степью

Напарники посмеивались над ним, когда он наклонялся над очередным громадным червяком и переносил его с матовых ровных плит на мягкую землю у дороги. «Как они выбираются на плиты, катис Симелл?» - ребёнком однажды спросил он у наставника. - «Дорога выше земли на ладонь, а с краю ещё и желоб… Как?» Катис улыбнулся и подмигнул ему. «У них нет разума, Руан. Ими движет слепой зов природы. Они, следуя этому зову, не замечают препятствий, устроенных теми, у кого этот разум есть». Он ещё много говорил о том, что разум безграничен, но и ограничивает силу, а Руан слушал, поражаясь тому, как упорно стремятся к своей погибели эти странные создания.

- Я бы назвал тебя мерзавцем, если бы не обстоятельства, - сказал он в спину Аслэгу, который стоял у окна, наблюдая за Туром снаружи, во дворе. - В детстве, в учебном дворе, когда нам читали старинные сказания, я думал, что есть добро, - светлое, чистое, - и зло, чёрное, мутное. Теперь я понял, что есть и нечто посередине. Невмешательство в выбор других - не есть зло.

Всех не спасти. Некоторые стремятся к гибели, будто нарочно ищут способ подвергнуть себя риску и опасности. Ищут способ самоуничтожения.

- Ты можешь считать меня злодеем. - Аслэг не обернулся, он сложил руки за спиной и стоял так, чёрная мрачная фигура у синих сумерек в окне на фоне желтых стен. - Я считаю, что миром правит любовь. Жажда жить и продлять эту жизнь. Желание дарить то, чего у тебя в избытке. Но любовь не подразумевает безвольное подчинение обстоятельствам.

Мне чужды стремления теларских просвещённых мужей, которые не выходят из покоев, чтобы ненароком не раздавить муравья или жука в траве. Не едят мясо, потому что считают себя не вправе отнимать чью-либо жизнь. У всего есть своя цена. Самое сложное - понять, оправдывает ли твоя цель необходимые для её достижения жертвы.

- Некоторыми правит не желание жить и дарить, а алчность и жажда власти. - Руан устало потёр рукой глаза. - Похоть, зависть, ревность… Ненависть.

- Надеюсь, я не дойду до такого.

- Аслэг обернулся, усмехаясь. - И мои люди, - кивнул он на Укана, который снова задремал, - не увидят меня таким. Руан, неужели у вас в Валдетомо не случается такого, что человек начинает считать себя… Выше остальных?

Он отошёл от окна и сел за стол у входа, поддёрнув подол чёрного, как всегда, халата. Руан задумчиво улыбнулся.

- Мы не теларские небесные мужи и девы, непорочные и безгрешные, - сказал он, почёсывая щетину. - У всех есть слабости.