Великий князь и я. Театр

Язычник моргнул и вновь повторил вбитые в память слова. Служанку легко обмануть, особенно если есть причина, но... Похоже, обмана не было. Нить опадала, вообще не желая устанавливать связь.

Сначала дилижанс, потом фонари, и под занавес - заклятие. Кто эта Сена, навь её подери?!

- Никуда не уходи, - приказал он. - Я заберу бумаги из театра - и поедем к её матери, поняла?!

- Ох, убьют меня, барин, убьют! Они же язычники-и-и-и... - залилась слезами девица. Скрипнув зубами, Темногорский вспомнил двух молодых мужчин рядом с каретой.

Внутри зажгло, но медлить было нельзя. Оставив служанку, он ринулся в кабинет.

И застыл на месте, обнаружив открытую дверь. Выругался, проклянув свою расслабленность. Мог бы хоть маячок на кабинет повесить! Но дальше стало горячее...

На его рабочем столе лежала обнажённая девушка.

Сена

Поёжившись от холода, я медленно села. В голове клубился зефирный туман, а перед глазами плыло. Странное чувство. Помню, как поднималась на третий этаж, помню дверь... и больше ничего не помню.

Неужели я уснула, ожидая Темногорского?

Но для кресла поверхность была слишком твёрдой. Я опустила ноги на пол и вздрогнула, когда напротив меня появился мужской силуэт. По щелчку пальцев вспыхнула люстра - и, вскрикнув от яркого света, я зажмурилась.

Зато окончательно проснулась.

- Ого! - раздался знакомый голос с сильной хрипотцой. А разве Темногорский хрипел раньше?.. Впрочем, при таком сквозняке и простыть несложно! Я обхватила себя руками... и осознала!

Глаза распахнулись стремительно.

Это что же, я... я голая?! На столе у Темногорского?!

На мне даже белья не было! Мало того, что белья - ни одной заколки в волосах!

- А где бантик? - с интересом спросил Темногорский. Поймав мой непонимающий взгляд, объяснил: - Подарки обычно дарят в коробке с дурацким бантом. Я бы с удовольствием развязал на тебе пару ленточек.

У меня просто не было слов. Я прикрыла грудь, но что делать дальше - не представляла. Меж тем, масляные глаза директора прилипли к моим ногам и медленно заскользили выше.

.. Это успокаивало и пугало одновременно. Если рассматривает, значит, раздевал не он. Другое дело, что рассматривает прямо уж...

Мамочки!

- Ты прекрасна, - криво улыбнувшись, Темногорский принялся за пуговицы на пиджаке, - я почему-то думал, что ты ещё угловатая, как подросток. Ошибся. Ты очень красивая, Сена... Округлая, мягкая, женственная. Как я и мечтал, - последние слова он вновь прохрипел. В ужасе я вжалась попой в столешницу. Темногорский...