Сделка с джинном

То справа, то слева слышался детский плач, однако, бросившись на голос, я хватала руками лишь пустоту.

Пламя окружило со всех сторон. Задыхаясь в дымном смраде, я бежала то в одну сторону, то в другую, натыкаясь на пылающие шатры. Глаза слезились, в горле и в груди саднило.

Неожиданно огонь расступился, оставляя проход, и я бросилась в него, вырвалась на свободу из огненного плена. Огляделась и поняла, что еще ничего не закончилось.

Один из шатров, обтянутый белым войлоком с набитыми по нему золотыми листьями, был шире и выше остальных.

У самого входа, обернувшись лицом к степи, раскинув руки, замер Редьярд. От его ладоней расплывалось радужное сияние. Я сразу вспомнила о мыльных пузырях в чане с посудой. Пленка выглядела такой же тонкой: надави — и лопнет.

В степи зашевелились тени. Зло, наступающее на мирное поселение, выглядело как сгустки тьмы с точками глаз. Раздался резкий звук, и мгла выплюнула яркие вспышки. На Редьярда, на шатер, на меня со свистом неслись… Пули? Я вспомнила этот звук! Слышала, когда папа и Патрик тренировались в саду, стреляя по деревянной мишени, — готовились к охоте.

Я приготовилась к тому, что раскаленные кусочки металла прошьют меня насквозь, однако радужная сфера, казавшаяся такой непрочной, останавливала их полет. Пули, ударившись о преграду, падали у ног Яра.

Я сделала шаг к джинну. Еще один. Подбежала и встала сбоку, глядя на побледневшее, сосредоточенное лицо Редьярда.

— Это ведь не по-настоящему, — прошептала я, сама себе не веря до конца.

Вонь пожарища, звук пуль, крики людей — все было очень реально.

— Чем тебе помочь? — спросила я.

Он тряхнул головой, точно отгонял меня, как назойливую муху.

— Не нужна… твоя… помощь… — процедил он сквозь зубы.

Какой упрямый, даже и теперь продолжал меня ненавидеть. Я бы так и переминалась с ноги на ногу, не понимая, что делать дальше, но тут из шатра послышался плач.

Я нырнула под полотнище и оказалась в просторном, вкусно пахнущем травами помещении.

Я подбежала и обняла обеих за плечи. Они подняли на меня залитые слезами лица. Одной на вид было лет десять, другой — пять. Девчушки ухватились за меня с отчаянной надеждой, а я, сама недавний ребенок, неожиданно ощутила себя взрослой.

— Все будет хорошо! — прошептала я, подбадривая малышек.