Дракон с отрезанными крыльями

Айлин вздохнула, еще ниже опустила голову. Ясно: не поверила. Впрочем, какая разница? Сама виновата в том, что творила. С жиру бесилась в окружении любящих людей, готовых пылинки с нее сдувать. А как поняла, что потеряла, так и присмирела немного. Правда, непонятно, на кой ляд ей сдалось прощение Дарре: от него-то она точно ничего хорошего не видела. Так что, может, и не виновата особо была. Ну да, обозвала чувствительно, конечно, по больному проехавшись. А о том, каким боком ему поцелуй тот вышел, знать не знала.

Сама-то тоже перепугалась: ужаса в ее глазах Дарре до сих пор себе не простил. Что ж тогда оскорбленную невинность корчил? Хотел, чтобы она уговаривать его начала? Унижением насладиться? Тьфу!

– Да забыл я все! Давным-давно! – разозлившись на себя, выдал Дарре. – Не майся. Мстить не буду. Не то пережил.

Энда его за язык дернул с последней фразой. Айлин вздрогнула всем телом, побелела как полотно, пальцы затряслись, да так, что корзина из рук выпала и о землю стукнулась.

– Я… не хотела… я не думала тогда… – кое-как пролепетала она, прежде чем слезы залили щеки, оборвали оправдания, затопили отчаянием. Айлин обхватила себя за плечи, сгорбилась, содрогаясь от беззвучных рыданий. Ох ты ж, Ойра милосердная!..

Дарре сам не понял, как шагнул вперед. Спина заболела, в рубцы словно сотня иголок разом впилась, предупреждая об очередной глупости. Да что ж, стоять и смотреть, как девчонка себя изводит? Тоже досталось. Не первый он такой, наверное, понять ее не желал.

– Айлин… – надо же, какое имя звонкое и нежное, никогда в жизни его вслух не произносил, не думал даже, что зазвучит так. – Я…

Но она только отпрянула, замотала головой, согнулась еще сильнее.

– Я… все понимаю… такое нельзя… после того, что ты… с тобой… – забормотала она, тщетно борясь с дрожью. – Я не подумала, я… дура бессердечная!.. Извини!..

Каждое слово – каленым железом все в те же раны. Да что ж больно-то так от ее боли? И вина накрывает: довел? Понравилось?

– Ты же не ударила тогда, – каким-то не своим голосом напомнил Дарре: Энда, только бы остановиться вовремя.

Не сказать лишнего. Не сделать очередной глупости. А впрочем… Что ему терять? – Я все помню, Айлин: и слезы твои, и слова успокаивающие… Я впервые в тот момент понял, что есть на свете хорошие люди. Даже жить захотелось.

– Пока я за деньгами не потянулась? – всхлипнула она, но уже без прежнего одуряющего отчаяния. И дышать стало легче.