Дракон с отрезанными крыльями

Так что как ни крути…

В доме воцарилась тишина, но лишь на мгновение. А потом мать, недоуменно переводящая взгляд с Айлин на Дарре и обратно, вдруг прыснула, отвела глаза и каким-то ловким движением подтолкнула их обоих к двери. Да еще и умудрилась незаметно дернуть Дарре за ухо.

– Горе мне с вами, – сообщила она и добавила: – со всеми. Топайте, давайте, пока Эйнард розыск по всему городу не объявил. Ни свет ни заря.

Дарре вспыхнул, радуясь только, что ни в темном предбаннике, ни в полумраке на улице этого незаметно.

Ну да, приукрасил немного про Вилхе: ничего бы не случилось с братом, потрать он пол вечерних часа на сопровождение до дома кузины. Но Дарре вдруг захотелось сделать это самому. Может быть, чтобы проверить, действительно изменилась рыжая девчонка или просто притворяется. Может быть, в очередной раз не справившись с собой.

Они, кажется, никогда в жизни не были с Айлин наедине. Возможно, и не будут больше никогда, и все это к лучшему, но…

Энда с ним!

Шли молча. Айлин обеими руками вцепилась в свою корзинку, как будто Дарре собирался ее отнять и приговорить все содержимое.

Почему-то возникло вдруг сожаление, что он так и не попробовал ее «улитку». Интересно, по возвращении домой там останется еще хоть одна? Или...

– Дарре…

Он не поверил даже сначала, услышав свое имя из уст рыжей девчонки. Кажется, она уже лет пять не удосуживалась вспомнить, как оно произносится: едва поняла, что он не станет ей подчиняться, предпочитала только обидные клички. А теперь – так робко, так аккуратно… что даже внутри пробрало.

Эндова одержимость!

Дарре остановился. Развернулся, но взгляд поднимать не стал. Не хватало еще сорваться в очередной раз. Он-то рассчитывал быстро довести ее до дома и сдать матери, пройдя тем самым проверку на прочность и убедившись, что все-таки способен владеть собой в присутствии Айлин. Но задача оказалась сложнее, чем он думал. Если рыжая начнет язвить, Дарре найдет, чем ответить. Но сейчас казалось, что у Айлин совсем другие намерения. И это пугало и завораживало одновременно.

Айлин по-прежнему сжимала свою корзинку и смотрела в нее, словно пытаясь в темноте пересчитать количество несъеденных булочек.

– Пожалуйста… прости меня… – дрожащим от напряжения голоском проговорила она. Дарре повел плечами: видать, сильно совесть девчонку заела, если заговорить с ним решилась. После двух их последних встреч.

– Прощаю, – равнодушно отозвался он. Жалко, что ли? Ему так от этого слова вообще ни жарко ни холодно.