Дракон с отрезанными крыльями

Ну да, солнце припекало почти по-летнему, но вода в реке совсем не согрелась, а Айлин, очевидно, отвыкла в жарких странах от такого контраста.

Дарре сжал кулаки, понимая, что не сможет пройти мимо, просто поздоровавшись. Стянет, поддавшись жалости, куртку и накинет ее на подрагивающие плечи. И затаит дыхание в ожидании ответной реакции. Айлин могла, конечно, поблагодарить. Но могла ведь и сбросить, обжечь презрением, напомнить, где его место, или просто побрезговать. Дарре так и не решил, какой Айлин верить: прежней, способной только на оскорбления, или новой – несмелой, порывистой, ранимой и отчаянно желающей все исправить.

Как будто было, что исправлять.

– С-спасибо, – кое-как выговорила она, даже не поздоровавшись и не удивившись, а только завернувшись в его куртку, запахнув ее напряженными пальцами и даже нос в воротник спрятав. – Я н-недолго… С-сейчас верну…

Дарре с трудом удержал себя от очередной глупости. Так и потянуло вперед обнять рыжую девчонку, согреть своим теплом, чтобы снова запунцовели бледные щеки, как за недавним обедом, когда она заметила, как Дарре утащил из корзинки последний рогалик.

Не рассмеялась, не отпустила колкую шутку, а только отвела глаза и покрылась румянцем от явного удовольствия. Знала, на что его купить: Дарре обожал выпечку, а распробовав свежие, тающие во рту рогалики, просто не мог остановиться. И только сильнее растравливал душу, понимая, что открыл желанную девушку с новой восхитительной стороны и что из-за этого отказываться от нее только больнее. А от ее смущения оттаял, вдруг подумав, что не для родителей она вовсе старалась, завертывая тесто в виде полумесяца. Иначе зачем было так вцепляться ему в руки и задавать провокационные вопросы?

– Успеешь вернуть, – отозвался Дарре.

– З-замерзнешь, – пробормотала Айлин, и его вдруг развеселила ее забота.

– Разве что на тебя глядючи. Надеюсь, руки у тебя не такие же белые, как щеки? Иначе туго потом придется вкусности крутить. Без пальцев.

Айлин невольно заглянула внутрь куртки и с отвращением посмотрела на красные, скрюченные, будто куриные лапы, кисти.

Хорошо, что их можно спрятать от взгляда Дарре, пока не отойдут. Вот только больно так к ним прикасаться, и кожа словно какая-то чужая, и…

– Показывай, – вдруг распорядился Дарре, и Айлин, уловив в его голосе беспокойство, не смогла противиться. Выставила руки из-под куртки, а сама отвернулась, чтобы не смотреть на это уродство и на выражение лица Дарре, которое, в лучшем случае, окрасится снисхождением.