Дракон с отрезанными крыльями

Дарре такую суму за всю жизнь не отработать.

Лил понимающе кивнул, но потом сдвинул брови.

– Я хочу, чтобы Эйнард посмотрел твою шею и рану от кольца, – негромко, но настойчиво сказал он. – Понимаю, что это неприятно, но они слишком долго не имели возможности зажить: боюсь, как бы в итоге не стало, как со спиной.

Дарре не совладал с собой, вздрогнул: воспоминания по-прежнему не давали покоя. И безумно не хотелось позволять хоть одним человеческим рукам к себе прикасаться. Ну, разве что Арианиным. Погладившим вчера во сне по голове.

Дарре сжал зубы так, что те заскрежетали, но все же заставил себя кивнуть. Не мог он ответить отказом на просьбу Лила. Не имел права.

– Больно не будет, – заверил доктор. – Посвечу, аккуратно потрогаю. Главное не дергайся. Парень я хороший и зла тебе не желаю. Да еще и Лилу по гроб жизни обязан, так что опасаться меня точно не стоит. Он, если что, про должок-то напомнит. Не постесняется.

Болтая почти без умолку, доктор между тем и о деле своем не забывал. Дарре, несмотря на его слова, во время процедуры осмотра сидел в крайнем напряжении.

Больно и правда не было. Но все время казалось, что человек накинет сейчас ему на шею удавку, как не раз делали предыдущие хозяева, чтобы его утихомирить; или даст по зубам, разбивая губы в кровь, что тоже было одним из любимых ими развлечений; или ткнет свечой в волосы: до такого еще никто не додумывался, но кто знает этого Эйнарда…

– Нормально все, – заключил доктор, задул свечу, с помощью которой проводил осмотр, и направился к своему ящику.

– Подживает. Шея скоро будет, как новая. Дыра в губе, конечно, вряд ли исчезнет полностью, но тоже затянется. Так что, думаю, я вам здесь больше не нужен. Пойду по другим пациентам: что-то много их стало в последнее время. Пора, наверное, еще одного помощника заводить.

Он еще что-то говорил, а Дарре так и сидел в оцепенении. Не ударил, не унизил, даже «эндовым отродьем» не назвал. Пожал руку Лилу, хлопнул его по плечу и исчез за дверями. Вот это и называется настоящей человеческой жизнью? Когда есть дом, есть семья, есть друзья? Есть такие вот легкие и очень добрые отношения; несмотря на свой страх, Дарре очень четко уловил испытываемое Эйнардом к Лилу уважение.

Как бы тот не балагурил на его счет, а в словах то и дело проскакивало восхищение. Как же все это понять?

– Пойдем, – неожиданно сказал Лил, – познакомлю с детьми. Только не пугайся сильно: они у меня ребята шустрые, но добрые. Зря не обидят.