Дракон с отрезанными крыльями

Дарре отлично понимал чувства пацана, которого родители явно унизили, вынудив принять Дарре как старшего в семье, но желания что потакать ему, что отстаивать место под солнцем не испытывал. Просто равнодушно принимал Вилхе как данность. Слишком много было других эмоций и впечатлений, чтобы расстраиваться из-за его неприязни. Придет время – будет видно. Только Лила жаль: он из кожи вон лез, чтобы и перед Дарре сгладить впечатление от агрессии сына, и сына не обидеть своим решением оставить Дарре. Вот родителей бы пацан пожалел, не портил им кровь.

А Дарре как-нибудь переживет.

То, что на рыбалке Вилхе решил показать свою удаль, Дарре понял сразу, едва тот схватил весла и принялся молотить ими воду. Лил показывал Дарре, как правильно грести, и Дарре с некоторой гордостью мог сказать, что с этой задачей научился неплохо справляться. И не потратил бы целый час и столько сил, чтобы уплыть на полмили от берега. Но спорить, а тем более состязаться с Вилхе не желал. Во всяком случае, не сейчас, когда на горизонте странно плескали волны и чувство незримой опасности закрадывалось в душу.

Оно никогда не обманывало, в чем Дарре имел возможность не раз и не два удостовериться. А потому тщательно следил за морем, готовясь отразить нежданный удар. Но слова Вилхе о сетях отвлекли его от дела. Лил действительно сети не ставил, а быстро и ловко хватал показавшуюся на поверхности в поисках корма рыбину и весьма скоро набирал приличное их количество.

Дарре однажды попробовал повторить его движения и на удивление просто поймал крупную рыбину.

А потом, приноровившись, едва не обошел Лила в этом деле, чем заслужил от него искреннюю похвалу.

– Никогда не любил человеческие ловушки, – пояснил тот свою радость, – но, когда появилась семья, выбора не осталось: один не справлялся. А с твоей помощью вон как дело пошло. Приятно былые времена вспомнить.

Дарре полюбил рыбалку и потому, что она ему удавалась, и потому, что позволяла приносить хоть какую-то пользу.

А приготовленные Арианой из пойманной рыбы блюда казались еще вкуснее, чем раньше. Особенно когда она улыбалась Дарре и называла его новым добытчиком.

Вилхе в такие моменты сжимал зубы и отворачивался в сторону. Что он думал о Дарре, понятно было без слов. А вот что сейчас думал о нем Дарре и что хотел сказать, объяснить оказалось невозможно. Дарре ненавидел свой язык, который никак не желал выполнять нужные упражнения и выпускать наружу правильные звуки.