Дракон с отрезанными крыльями

Как понять, какое решение правильное? И можно ли обмануть богов и их проклятие?

Дарре чуть толкнул дверь и тут же захлопнул ее, согнувшись от боли. Не только спину, а все тело скрутило разом. Не получится. Не сможет он себя перебороть. Не в этот раз.

Дарре опустился на пол, подтянул колени к груди, обхватил их руками. Знакомая поза – два года так в клетке провел. Отражение безысходности и безволия. Как он ненавидел себя тогда за эту слабость. Да только выбора не было.

Но сейчас-то выбор есть! И он не только в том, чтобы сбежать, считая себя жертвой обстоятельств, или остаться, трусливо затаившись до новой беды.

Можно попробовать поступить как мужчина, которым Лил так хотел Дарре видеть. Взять на себя ответственность за их размолвку и попросить за это прощения. А там уж будь что будет. И пусть невыносимо, до новой боли в груди страшно увидеть приговор в глазах обогревших его людей, это будет правильным поступком. Если придется уйти, так Дарре хоть предателем себя считать не будет. Но вдруг. .. Вдруг они захотят дать ему еще один шанс? Вдруг не пожелают от него избавиться? Вдруг... есть в их сердцах место и для него?

Дарре вскочил, забыв про спину, и ринулся к родительской спальне. С ума, наверное, сошел, если средь ночи на такое решился. Но ждать было нельзя, иначе снова накатит страх, затянет гордыня, накроет отчаяние. И боги вспомнят о нем и придумают новое наказание за эти грехи. И тогда станет слишком поздно.

Дарре замер у закрытой двери – напряженный, словно тетива, дерзкий, как подобает дракону.

Пусть в лицо ему скажут, что он лишний в их доме! Пусть осмелятся на эти слова! Дарре хотел их услышать!

Вдохнул... и приложился лбом к двери. Нет, не хотел. Никаких остатков гордости не хватит, чтобы спокойно принять такой приговор. Шрамы снова накалились болью.

Дарре дернулся...

И в следующую секунду уже лежал на полу у босых ног испуганной Арианы. Она охнула и тут же наклонилась, осторожно касаясь его плеча и спрашивая, что случилось.

Как будто Дарре мог ей ответить.

Он взгляд-то от пола не в силах был отодрать; только подтягивал себя, чтобы хотя бы встать на колени, и неистово желал, чтобы Ариана не убирала руку. Такую теплую, такую ласковую, такую... совершенно по-слюнтяйски необходимую.

– Дарре...

– Из-за меня... – кое-как выдавил он. – Вилхе сказал... Все из-за меня?

– Что именно? – не поняла Ариана, и Дарре проклял свой язык и по-прежнему колотившийся в душе страх, не дающий спокойно дышать.