Дракон с отрезанными крыльями

От стыда снова запылали щеки, и слезы заструились по ним, не принося ни малейшего облегчения. Сколько же боли причинила Айлин другим, и за нее придется расплачиваться. Дарре ведь не единственный, кому от Айлин досталось. Родители тоже пострадали и вполне могли не обрадоваться ее сегодняшнему приходу. Это вчера радость встречи затмила все обиды, а нынче новый день. И никакие булочки не сотрут тех оскорблений в душах отца и матери, что нанесла Айлин. Почему же она вдруг решила, что сможет вернуться к прошлому, как будто и не было тех трех отвратительных лет? И что ее раскаяния достаточно для того, чтобы все исправить?

Айлин утерла глаза, не решаясь зайти в госпиталь.

Сейчас еще была хоть какая-то надежда на то, что родители простили неразумную дочь и позволят ей начать все сначала. А что ждало ее там, за дверью? Что, если… повторится история с Дарре? Отцу с матерью тоже было, что припомнить в исполнении старшей дочери. Айлин даже думать об этом боялась. Да только от реальности все равно не убежишь.

Она собрала всю свою смелость и все-таки зашла внутрь.

Уж слишком холодно было промокшей на улице: чай, пожалеют, не выгонят. Дадут шанс…

– Солнышко! – мама первой выглянула в приемную и, увидев там непутевую дочь, даже руками всплеснула. – Ты как здесь?.. Ты зачем?.. Ты под дождем, что ли, бежала?!..

Айлин сама не поняла, как задрожала мелкой дрожью – то ли от холода, то ли от облегчения. Если мама назвала солнышком после того, что было… значит, не все еще потеряно.

– Я б-булочек в-вам п-принесла, – не в силах усмирить застучавшие зубы, кое-как выговорила она.

– Ис-спекла с ут-тра…

Мама, не дослушав, метнулась в какую-то комнатку и через пару мгновений вернулась оттуда с огромным шерстяным покрывалом.

– Скидывай все мокрое прямо здесь, – приказала она, – никто не зайдет в такую-то погоду – и быстро к огню! Не хватало мне тут еще воспаления легких после южных-то стран!

Айлин послушно сбросила накидку, стянула верхнее платье, оставшись в одной рубашке, и с удовольствием завернулась в колючее, но такое теплое одеяло, будто пахнувшее маминой заботой.

Айлин невольно задержала ее руку в своих и сжала, не в силах поднять глаза.

– Я…

– К огню! Немедленно! – перебила ее мать. – Все раскаяния – когда отогреешься. Сейчас травы заварю, будем твоими булочками обедать. В зачет прегрешений.

Сказав это, она потащила Айлин к разожженной печи и усадила на самое хорошее место.

– Только попробуй мне простыть! – озабоченно пригрозила она и снова куда-то умчалась.