Разлом

— Она сбежала, второй сын наместника Кастар.

И странно дернув головой, вернулся в дом.

Кастар последовал за ним. В доме было темно и сыро. Регис шел через анфиладу комнат, не оборачиваясь, и все же Кастар чувствовал, что Данамар знает, что за ним идут.  Регис свернул за угол, и Кастар чуть было не потерялся, но услышал, как хлопнула дверь. Он побежал на звук и не остановился, пока не уперся в тупик. Замолотил по дубовой двери что есть мочи.

— Открой, регис. Регис Данамар, открой! — голос его звучал жалко.

Дверь распахнулась. Регис стоял перед ним без плаща и босой. Волосы дыбом, глаза налились кровью.

— Заходи, второй сын наместника Новой Столицы, в которой будет править после моей смерти моя сестра.

Кастар непонимающе посмотрел на него.

— Ты умираешь, господин мой регис?

Тот упал в кресло у камина, вытянул тощие ноги, сказал:

— Садись.

Кастар оглянулся. В комнате было только одно кресло. Массивное, тяжелое. В камине плясал огонь, бросая на регисово лицо неверные тени.

— Господин твой регис давно уже мертв… — сказал он наконец сипло. Затем наклонился, стянул с ноги сапог, закатал штанину, размотал бинты. — Впрочем, тебе-то какая печаль? Быстрее станешь полноправным владетелем всей земли, по которой ступала людская нога… Но ненадолго. Ненадолго. Не вцепятся ли в глотки друг другу твои сыновья и дочери?

Кастар отступил на несколько шагов, расширенными глазами глядя на регисову ногу.

— Знаешь, что это?

На ноге маслянисто поблескивали черные жирные листья пробившейся через кожу черной травы — страшной заразы из Бездны.

— Не бойся, — шепнул он, закусив губу. — Чтобы заразиться, нужно пить отвар из листьев каждый день. Не менее месяца.

— Черная трава…

Регис кивнул.

— Черная трава, которую приносят господа рыцари Разлома. Вот совпадение, правда? И сестра моя регина сбежала, как мне доложили, в замок к ним. Я люблю совпадения.

Кастар отошел к двери, будто в тумане наблюдая за тем, как регис прокаливает на огне длинную толстую иглу, продевает в неё смоченную в пшеничном вине нитку и зашивает рану на икре, из которой только что достал листья черной травы. Не морщась. Не показывая никаких чувств.

— Черная трава — лучшее из всех известных нам обезболивающих, — тоном ученого мужа в лектории произнес он.