Девушка для Монстра

Сразу же тушуется, неуверенная стоило ли задавать такой личный вопрос, но благодушное выражение лица собеседника ни капли не меняется. Только взгляд, вновь устрёмлённый на дорогу, застывает.

— Умерла. Много лет назад, когда Яромир был ещё маленьким.

— Мне жаль... — эта фраза настолько расхожая в подобных ситуациях, не важно, на самом ли деле ты сожалеешь или нет, что горчит на языке. Но Динка просто не знает, что ещё здесь можно сказать.

— Всё нормально. Это было давно, — однако сжавшиеся на руле до побеления костяшек пальцы говорят об ином.

О том, что сколько бы ни прошло лет, пережитая боль никогда полностью не изгладится из памяти.

— Как Иван? — неожиданно переводит он тему, заставляя Динку вздрогнуть и обернуться, встретившись растерянным взглядом с чужими спокойными глазами. Но Всеволод Анатольевич отвлекается на дорогу до того, как она успевает прочитать в его глазах подоплёку внезапного вопроса. Всё так же, не глядя, он поправляется: — То есть — как твои родители?

Они что, знакомы?!

Внутри тут же поднимается ворох изумления и вопросов.

Как так? Может это совпадение или какая-то ошибка? Отец никогда ничего не рассказывал об этом знакомстве, что впрочем и неудивительно, но сейчас почему-то иррационально обидно. Впрочем, обида быстро гаснет, погребённая простым осознанием, что Динка и сама-то про Яромира ему до сих пор не рассказала.

«Просто случая не подворачивалось, вот и всё. Да и рассказывать-то было нечего... до этого дня», — оправдывает себя Динка, хмурясь. Всеволод Анатольевич, видимо, принимает это на свой счёт, потому что поясняет:

— Давнее знакомство.

Жена ещё жива была, когда мы с твоим отцом в последний раз общались.

Динка вскидывает брови с запоздалым удивлением — как он вообще узнал про её родителей, если сама она даже фамилии свою не называла? Возможно, это просто паранойя после событий последних дней, но сердце отчего-то тревожно сжимается в груди, а по спине ползет неприятный холодок. Быть может это лишь случайные тени чужого прошлого, но поездка резко перестаёт казаться ей спокойной.

«Ты параноишь, Дин. Яромир бы не оставил тебя наедине с опасным человеком. Да и не может отец такого хорошего парня быть опасным», — уверяет себя Динка, несколько иначе теперь глядя на Всеволода Анатольевича.

«А как хорошо ты знаешь самого Яромира? — парирует внутренний голос. — Ну, кроме того что он отлично целуется».

«Он меня спас, а значит — точно не хочет мне вреда», — выдаёт Динка свой главный козырь и внутренний голос замолкает.