Академия соблазна. Дурнушка из преисподней

В который раз я пожалел, что законы вселенной таковы, что боги никогда не умирают бесследно. Уничтожить божественную суть невозможно. Но вот так вернуться и начать все заново…

Для этого Гемера должна быть и вправду невероятно могущественной богиней. Или… Она черпает силу Мэг. Как бы там ни было — оба варианта грозили Шеолу грандиозными бедствиями.

А я ничего, абсолютно ничего не мог с этим поделать.

Догадываться о планах Гемеры я начал понемногу тогда, когда она привела меня в темницу, в которой она держала младшего сына прежнего архидемона.

Хоть тот и был младенцем во время последней войны, и не мог помнить даже гибели последних из королей ада — но Гемера все равно требовала от него знаний, которыми тот попросту не мог обладать. Кажется, ей нравилось попросту мучить этого бедолагу… А заодно и меня.

Потому что ее пленник, это дитя по имени Ману, обладал на редкость чувствительным даром эмпатии. И чувствовал все то, что чувствовал я.

И если я был привыкшим к любой боли, которое мне может причинить острое лезвие или магия, то демон, которого Гемера пытала, сдался достаточно быстро. И сказал, что не может ничего знать о прежней мощи архидемонов, в частности, той, что обладал его отец, потому как он всего лишь младший сын… И там, в академии, есть старший.

Тогда-то Гемера и приняла решение напасть на владения Андраса.

Найти Сану, старшего сына, ей не удалось. Оно и понятно — никто в здравом уме, обладая бесценными знаниями, не ринется в атаку на ту, которая, к слову, еще и выглядит, как Мэг.

Зато Гемере удалось надолго вывести Андраса из строя, застав его врасплох, захватить в плен Ариану, и…

Сделать, по сути, своими действиями заявление о начале новой войны.

Я не мог не пытаться препятствовать побегу пленников Гемеры. Более того — я знал, что они сбегут. Я сам дал Ариане эту мысль, надеясь на то, что у нее получится придумать план.

Сам же я попросту не мог навлекать на нее беду своей помощью — стоит Гемере узнать, на что девушка способна, поймет, что Ари ослабляет действие защитной печати, она тут же пустит ее в расход.

А потому мне оставалось надеяться, что у пленников получится меня убить, как только я попытаюсь помешать их побегу.

Внутренне я ощутил некое подобие облегчение, когда невероятно сильные пальцы Ману сдавили мою шею.