Наречённый для ворожеи

– Как скажешь, – снова согласилась покладистая баба, поклонилась на прощанье и побежала в дом за солью.

Рута же отправилась прямиком к Усману. Чем ходить по дворам и объясняться с каждым, лучше рассказать о волке-оборотне сразу патриарху деревни. Всеобщему отцу, деду и свёкру, в руках которого, как ни крути, вся власть.

Уже перед самым домом Усмана навстречу Руте попался Тёша. Колдун, сидевший внутри, опять куда-то потащил мальчонку, впрочем, выглядел Тёша вполне весёлым. Двигался вприпрыжку и даже скорчил девушке потешную рожицу – оттопырил пальцами себе уши и высунул до отказа язык.

– Умаял ты меня, нечисть. Только недолго дурачиться осталось! – грозно пообещала Рута, и мальчишка вдруг растерянно захлопал глазами. Потом дунул прочь вдоль улицы, а ворожея свернула во двор дома, на крыше которого красовался красный петушок.

На этот раз Усман принял гостью наедине и вёл себя в отсутствии внука свободнее. При этом принарядился, словно деревенский жених: в тонкого полотна рубаху с узором на плечах, и в новые штаны в полоску.

Бороду, прикрывающую грудь, дед тщательно расчесал, жидкие волосёнки распределил на голове пошире, и явно сам собой гордился. Рута, чтобы сделать старичку приятное, изобразила одобрительную улыбку.

А вот поведение Усмана ворожею действительно поразило. Ещё утром это был не столько умный, сколько нудный и хитроватый деревенский старец, умудрённый разве что жизненным опытом. Небогатым – сиднем провёл жизнь не просто на одном месте, а нарочно в глуши. Где трудился ради хлеба насущного, старательно плодился и желал собственным детям такой же судьбы.

Незатейливой, но удобной.

Теперь дед вдруг превратился в заправского любезника и краснобая. Разливался перед Рутой соловьём да ещё владел церемонными ужимками, достойными сына барона Ильриха. Ворожея здорово опешила, когда патриарх для начала изобразил поклон не славича, но иноземца. Точь-в-точь атакующий гусь – руки резко распахиваются вверх и в стороны, а шея тянется вперёд, и при этом склоняется.

Затем так разительно переменившийся Усман учтиво усадил Руту на скамью и разразился целой речью, напыщенной и витиеватой. О невосполнимой утрате, которую понёс славный Орден с потерей храбрейшего воина Тавра. При этом он, Усман, верит и уповает, что сей прискорбный случай не ожесточит сердце главы Ордена, его приверженцев и самой Руты, которая теперь просто обязана остаться в Усмановке. И продолжить борьбу со зверем рыкающим, порождением самого Чернобога.